– О, так ты так это понял? – Арсений почти видит, как губы маньяка расползаются в змеиной улыбке, – я поясню. Ты очень, очень провинился, марионетка. Джек всё равно не жилец, а вот ты… ты сейчас подлечишься, и тогда я за тебя возьмусь. Ты же не думаешь, что легко отделаешься после всего того балагана, что вы устроили?
– Значит, тебе плевать и на их жизни, и на мою жизнь? – тихо, скорей чтобы заставить его заткнуться. В голове нарисовалась дурацкая картинка – они разговаривают один на один, и после слова «не жилец» Арсений затыкает маньяка носком. Судя по виду, сильно ношеным. Картинка вызывает непроизвольный смешок. – Плевать, ты жаждешь просто наказать меня с большим шиком? Тогда зачем мне ждать?
Он медленно встаёт, проходит к дальнему углу. Идти быстро не получится при всём желании. Камера с тихим жужжанием поворачивается следом. Джек как-то упоминал, что нужды в этом нет, с установленной в углу камеры маньяк и так может просматривать всю комнату. А поворачивает их для пущего психологического террора, слабонервных запугивать.
– Все ловушки у тебя на автоматике, ведь так? Ты можешь активировать их в любой момент. Что у нас тут…
Только бы не упасть
Раньше времени
В левом углу темно.
Холод торжествующе беснуется под кожей.
– Есть гиря на потолке, кажется, возле двери слева меч, у шкафов колючая проволока… – Арсений перехватывается за полку шкафа. Пальцы скользят по корешкам книг, зацепляют горшок с фиалкой-геранью, едва не наворачивая его. За спиной гробовая тишина. – Это насколько я помню, – продолжает непринуждённо, хотя стоять прямо делается крайне неудобно. – Не принимай близко к сердцу, если в перечень закралась ошибка. А вон тот револьвер… – ещё шаг, держась за полку. – Как же так-то… рассчитано на неосторожных марионеток. Никакой автоматики, если я как бы невзначай коснусь лески…
Арсений, спиной ощущая пристальное внимание камеры, останавливается напротив чёрного дула. Игрушка спрятана в широкой щели между шкафов, над кучей старых пластинок и сваленных друг на друга книг. Он протягивает руку. Медленно.
– Ранься, если хочешь, – Кукловод издевательски растягивает слова, – снова лежи при смерти, пожалуйста. Ложись ещё одним грузом на плечи своего обожаемого дока. Тебя всё равно вылечат. Мне неинтересно убивать тебя или наказывать больного. Ты мне нужен здоровым и активным.
– Я не о ранении говорю, – мягко поправляет Арсений, по-прежнему не оборачиваясь. Глаза закрыты. Дрожащие пальцы замерли у лески. – Джек не жилец, ты сам сказал. Джим уйдёт следом за братом, его убьёт чувство вины. Мне нет смысла играть с тобой, маньяк. Тебе ведь не видно оттуда, да? Если я сейчас задену леску, выстрел будет в упор. Насмерть.
Тихо. Жужжание камеры.
– Арсень, – резкое, издевательское, но с новой нотой, – посмотри на ситуацию моими глазами. Попробуй ради разнообразия. Ты и Джек меня разозлили. Джим своими психологическими изысканиями разозлил сильнее, чем вы оба, вместе взятые. А теперь ты хочешь лишить меня шанса вас наказать. Тройное самоубийство? Отлично. Но сначала обсуди это с доктором.
Динамики отключаются.
По коридору – резкие шаги, Арсений оборачивается. Распахивается дверь, входит Файрвуд-старший. Мрачный, решительный – даже глаза ожили. Подходит ближе, окидывает глазами протянувшего руку к револьверу Арсения и недобро прищуривается.
– Кукловод сказал мне, что ты тут расписываешь ему перспективы своей смерти. Это правда?
Сердце колотится как бешеное, Арсений с трудом воспринимает слова. Он почти не чувствует холода.
Ты прислал сюда Джима и тянул время
Тебе не всё равно сволочь
Не всё равно!
– Мы просто культурно поговорили о таком варианте развития событий, – голос слегка дрожит. Сердце как обезумело, мощными рывками долбит в рёбра. – Только поговорили.
Джим берёт его руку – пальцы почти комнатной температуры – и прикладывает её к своей шее. Глаза – тёмные, холодные и бешеные.
– Артерия – нажимает его пальцами где-то под ухом. – Если её перерезать, умрёшь очень быстро. Если перестрелить – тоже, но попасть сложнее. Стрелять лучше, – прикладывает его пальцы к своей нижней губе, – в рот. С наклоном вверх. Самоубийство выстрелом в висок – стереотип. А лучше всего, – тянет его руку вниз, к паху, не отрывая своих глаз от его, – перерезать бедренную артерию. Желательно – обе, летальный исход в течение пары минут. Запомнил?
О чём он
Не понимаю
Или
– Джим! – Арсений, сообразив, вырывает руку, обхватывает ладонями лицо Джима, заглядывая в тёмные глаза, – чёрт бы тебя…
Говорить нельзя
Маньяк поймёт что спектакль
– Успокойся. Пожалуйста. Я же не умер, ну! – он перехватывает последователя за плечи и резко встряхивает. От неподвижного тёмного взгляда почти физически нехорошо. – Есть... есть листочек и ручка?
Джим медленно качает головой из стороны в сторону. Глаз не отводит.
– На будущее, – его голос совсем тихий. – Если соберёшься самоубиться, сначала идёшь ко мне и выполняешь одну из вышеуказанных процедур. Я всегда хотел умереть быстро. А медленно, день за днём сходить с ума – тебя нет, Джека тоже скоро не будет – я не хочу. Мы договорились?
