На рисунке, адресованном «лучшему в мире маньяку старого особняка и его свите» кривым почерком Пера, Джон увидел себя, сидящего в вертящемся кресле. Нога на ногу, локтем левой руки упирается в подлокотник, пальцы изящно подпирают подбородок. В пальцах правой – забытый бокал вина, наполовину пустой. На коленке по-хозяйски разлёгся Табурет. В лице – задумчивость, губы тронула лёгкая, в себя, улыбка. Смотреть вскользь – не заметишь. Одежда скорей подошла бы какому-нибудь злодею – один плащ с высоким воротником в стиле Дракулы чего стоит. За его креслом в три четверти, соприкасаясь плечами – Тэн и Райан. Оба с героическими выражениями лиц, головы приподняты, руки сложены на груди. У Исами, одетой в кимоно, за спиной меч, через плечо перекинут ремень ножен. Форса (в пятнистой военной форме) Перо снабдил непонятной штуковиной, похожей на фантастическое лазерное оружие из комиксов. На плече у него восседал крупный экземпляр резиновой уточки. В общем-то, теперь понятно, чего Арсень так ухмылялся во время рисования.
А штрих смелый, живой, сильный. Со времени первых набросков Арсень явно вырос как художник.
– Как-то это не особенно по-злодейски, Арсень, – Джон «неодобрительно» покачал головой. – И на маньяка я не похож. Ну что это?
– А я художник, я так вижу, – Арсень уже вовсю трудился над созиданием очередной горы бутербродов.
Потом они поджаривали кусочки хлеба в камине. И если Джон обычно удовлетворялся именно хлебом, то Арсень не мог обойтись без экспериментов: хлеб с колбасой, хлеб с сыром (расплавленный сыр ещё долго коптил на поленьях), колбаса с сыром и сыр с колбасой. Причём, два последних варианта, как понял Джон, концептуально отличаются, но чем именно, спрашивать не стал.
Арсень тот ещё демагог.
Они обсудили всё на свете: обитателей, теорию импрессионизма, творчество Шекспира и Бродского, религию древних египтян (перешли от разговоров о Табурете), преимущества топора как боевого оружия и почему африканские слоны не поддаются дрессировке. С темы на тему скакали безбожно, а хмелеющий Джон и вовсе не мог понять, каким образом подпольщик от разговора про религии переходит на зубные щётки и нехватку в особняке полотенец.
– Я в поставках присылал ровно, – упрямился Фолл на подобные заявления, – по полотенцу на человека.
– Не… тут, знаешь, понимать надо… – Арсень подтащил к нему своё полотенце – Джон заметил ещё, что оно в уточках – и выставил руку с растопыренными пальцами. – На голову одно, да? – Дождавшись кивка, палец загнул. – Вот… и бёдра обмотать. Знаешь, как неудобно штаны мокрым напяливать?
– Арсень… ты что-то странное…
– Погоди. Это парню. А девушке чтоб обмотаться, нужно полотенце большое. Вот щас холодно? – Сам себе кивнул, – холодно. И в полотенце она замёрзнет. Значит, на зиму нужны ванные пледы. Вот чтоб вытерся – и в пледе ходишь. Каково?
Согласия на ванные пледы Арсень не выторговал – хотя старался – зато выторговал обещание подумать на эту тему.
Этому наглому типу было крайне тяжело отказывать.
В пять утра они уже сидели на полу у камина, на подушках, подтащенных Арсенем с дивана, и дожаривали остатки хлеба. Арсень травил детские страшилки, перевирая и вводя в канонные сюжеты неудобоваримых персонажей. А Джон опёрся спиной о разогретый камень, улыбался и хрустел поджаристыми хлебцами. У него самого получалось жарить плохо, поэтому он сгрузил это на Арсеня.
Хмель почти выветрился. Две бутылки на двоих, вся ночь – опьянеешь тут. Но всё равно было удивительно хорошо.
– Тепло… – Арсень, с неудовольствием повозившись в пледе, встал. – Но идти, наверное, надо.
– Думаю, да. Не хочу вызывать вопросов, а комната слишком долго закрыта. – Джон кивнул. – Один вопрос только. Ты запертую комнату-то открывать собираешься?
– А-а, ты про это… – Арсень, уже прихвативший с кресла адресованный себе рисунок, остановился и почесал лохматую голову. – Вообще-то, в гостях хорошо, а на воле больше чего фотографировать можно… Короче, это ж новый паззл и тайник? Если да, то я всеми лапами.
– Именно. Так что советую тебе найти пульт. Насколько я понял, ты его потерял, и конкретно.
– Так, стоп. – Арсень передумал уходить и уселся на подлокотник кресла. – Вроде как, чтобы что-то потерять, надо сначала его приобрести, а у меня никаких пультов нет и не было… Ни одного, клянусь.
Джон нахмурился. Между ними явно возникло недопонимание. Он-то считал, что пульт попросту завалялся где-то в грудах хлама арсеневской комнаты.
– Так, начнём сначала. В тайнике чердака был пульт. Так?
– В тайнике чердака была марионетка, листы дневника… – Перо принялся загибать пальцы, глядя при этом в потолок, – паззла не было, но это и не удивительно… Слушай, – Арсень опустил голову, уставившись на него, – а ведь если подумать, я саму коробку видел только раз, потом её утащил Джек. Нас тогда уже не волновали тайники и прочее… перед взрывом.
– Пульт был, так что тебе стоит расспросить Джека. Как применять, думаю, сам догадаешься.
– Да поди…
Арсень с явным сожалением сложил плед на кресле, махнул остающемуся Фоллу рукой.
