Он подхватывает лямку – всю в старых бурых пятнах крови, закидывает на плечо.
– Дверь – откроешь? – спрашивает мягко.
Джон кидает на него взгляд, достаёт из кармана пульт и нажимает пару кнопок. Дверь тихо щёлкает.
– Можешь идти. Доброго дня.
Арсений выходит из кабинета в полутёмный коридор.
На полу, пробравшиеся сквозь щели в заколоченных окнах, лежат серые отсветы, с далёкой отсюда лестничной площадки в коридор падает тусклый электрический свет.
Перо медленно плетётся к комнате Джима. Однако замирает посреди коридора, у дверей гостиной.
Комната, та самая, которую он два дня назад открыл. Из распахнутых дверей валит дым, тут же столпились гомонящие обитатели.
– Не заходить! – резкий окрик Райана хорошо слышен даже сквозь взволнованный гомон. Арсения отталкивают в сторону – мимо проносятся парочка подпольщиков, спешащих к месту происшествия. Среди людей и дыма мелькает алый всплеск платья.
Люди всколыхнулись, невольно подавшись за Алисой, но тут же отхлынули назад.
Арсений, опомнившись, кидается к двери, расталкивает гомонящих фракционников и вламывается в комнату.
– Перо, стой! – орёт кто-то у самого уха. Арсений вырывает рукав из чужих пальцев.
За ним, однако, никто не решается проломиться.
На круглом ковре посреди тропических зарослей стоит Райан – его силуэт даже в густом дыму ни с чьим не спутаешь. Руку вытянул, а в ней – пистолет.
– Говорю в первый и последний раз: отойди, – произносит отчётливо. Каждое слово – образчик английского произношения.
Арсений подходит ближе. На полу, среди комьев земли, с зелёной верёвкой, запутавшейся вокруг ноги, лежит не то труп, не то человек без сознания. А перед Райаном, загораживая дохлика, стоит Алиса. Алое платье острым росчерком сквозь дым, смутно напомнив Арсению что-то из Замятина. Руки упёрты в бока, голова надменно вскинута. Страха в ней не заметно.
– Не знаю, кто тебе дал право распоряжаться жизнями людей в этом доме, Умник, – прошипела ворона. Правда, тут же закрылась рукавом платья – дым здорово щекотал ноздри.
Он поймал его
Поймал Обезьяну
Но там же
Арсений с трудом подавил желание заорать Райану, что Фолл вернулся и надо торопиться.
– Я убью его с тобой или без тебя, – Форс говорит бесстрастно, поднимая руку с пистолетом и прямо глядя на Алису. – Насчёт три ты либо убираешься…
Динамики, включаясь, заскрипели негромко, но все тут же притихли. Не среагировал только Райан.
– Райан, – негромко, – если ты не заметил, я уже не одобряю убийства между марионетками.
Тот не шелохнулся. Рука с пистолетом не дрогнула.
– Он может вытворить что угодно, – произносит ровно. – Ты уверен?
Алиса повернула голову к камере, вся обратившись в слух, и – Арсений готов был поклясться, – довольно улыбалась, как сытая кошка.
– Оставь его связанным. Когда очнётся – я поговорю с ним. Дальнейшее будет определяться результатами беседы.
Райан тихо фыркает, но руку опускает. Поворачивается на каблуках. Не лицо – каменная маска.
– Перо, – смотрит, впрочем, не на него. Скорей на дверной косяк. – Свяжешь тросом, в котором он запутался.
Арсений провожает хвостатого взглядом, когда тот уходит. Толпа перед дверью молча расступается.
Алиса присаживается у тела поверженного.
– Электричеством, это надо же… – слышит Арсений её бормотание. Перебросив сумку за спину, чтоб не мешала, проходит к столу, тоже усаживается рядом.
– Отойди лучше, – коротко бросает вороне, принимаясь за дело. Трос тянется куда-то за кадки с пальмами.
Алиса кидает на него злобный взгляд, но слегка отодвигается в сторону. Совсем, впрочем, не уходит – остаётся рядом.
Арсений пытается перевернуть тяжёлое тело. Опыта связывания у него никакого.
– Давай помогу, – из его руки вытаскивают конец троса. – Переверни на живот.
Арсений оглядывается. Над ним – Джим-подпольщик, невозмутимый, как всегда. Он спокойно стоит рядом, наклонившись, теперь уже мягко забирает весь трос из рук Пера.
– Свяжем, в лучшем виде, – произносит их великий кулинар, опускаясь рядом с Арсением на колени. – Никуда не денется.
От Мэтта пахнет палёным. Неприятно, но Элис нравится. Алиса даже несколько лишних раз вдохнула поглубже, прижавшись лицом к волосам мужчины – порадовать тёмную половинку.
Его сначала хотели оставить на полу, или перетащить в бывшую комнату Джека, но она воспротивилась. Настаивала. В итоге – Мэтт тут. Единственная живая душа, кому она, Алиса, небезразлична в этом мире. Не Харриса же считать, он как собачонка – кто кормит, перед тем и хвостом виляет.
Мэтт – другой. Алиса помнит его разным: улыбчивым охранником цирка и тайно прокравшимся в особняк третьим учеником Кукловода. А теперь он лежит неподвижно, перевязанный по рукам и ногам.
Хитроватый, уклончивый, но на собаку не похож. Тут другое…
Нечто странное, что вызывает у Алисы глубинный страх, а у Элис – презрение, смешанное с нежеланием взаимодействия. Элис, кажется, считает Мэтта падальщиком.
Темнеет. Настольная лампа даёт слабое, неверное освещение. Даже жёлтым его не назовёшь – бурый. Это потому что лампочка старая, но в последнее время не о том были мысли.
Почему всё так?
