Алиса забралась на кровать – маловато места для двоих, но помещаются. Откинулась на спинку. Закрыла глаза. Тут же, рядом, на законной половине сознания разместилась Элис.
Учитель её наказал. Запер, обыграв это как заключение по приговору суда. Не передать, сколько страха испытала Алиса – одно упоминание о суде вызывало у неё желание убежать, спрятаться, чтоб не нашли. Мужество пришло в виде Элис – та никогда не признавала над собой никакой власти. Она разорвала приговор и зашла в камеру с гордо поднятой головой.
Когда дверь захлопнулась, Элис ушла – она не любила выходить на поверхность, когда не происходит ничего интересного. Быт всегда оставался на долю Алисы. Три дня на хлебе и воде, приносимых последователями – Учитель не позволил ей питаться ничем иным. А когда вороны собрали в доме ключи, и она вышла, учитель снова о ней забыл.
А Мэтт не обиделся. Несмотря на то, что Алиса не смогла принести ему еды, несмотря на происшествие с Райаном, когда чуть не был пойман. Не обиделся. После заточения, когда они всё-таки сумели встретиться, рассказал о неудачной охоте на себя как весёлую историю, да поделился добычей – вложил ей в руку тяжёлый, неприятно холодный шприц.
По одному на брата.
Замена метательным ножам – Мэтт их забрал.
Алиса не стала спрашивать, зачем ей шприц, и почему может пригодиться. Положила в проходильную сумку, и всё.
Над ней с Мэттом явно сгущались тучи. Одно только радовало – сегодняшняя реакция Учителя на поимку Мэтта. Не дал убить, осадил Райана.
Учитель мудр и справедлив.
Учитель никогда не накажет без причины.
Привычная мантра успокаивала, хоть и куда меньше, чем обычно. Хотелось, чтобы Мэтт был в сознании, не связанным, чтобы не было этого происшествия с электрошоком. Чтобы можно было раздеться, нырнуть к нему в кровать, прижаться… пусть даже под предлогом секса, всё равно. В его объятиях было намного спокойнее.
Под боком шевельнулось. Поначалу слабо, а потом – резко, дёрнулось, чуть не падая с кровати, и раздалось досадливое шипение.
Алиса резко села. Обняла пришедшего в себя Мэтта.
– Не вырывайся, тихо, – отпустила. Нельзя давать себе волю, ровно как и показывать слабину. – Это решение Учителя. Только благодаря ему ты ещё жив.
Мэтт пошевелился, глядя на неё непонимающе. Промелькнула даже мысль, что шокер чёртова Форса отшиб у него память. Но нет: вот моргнул пару раз и посмотрел на неё уже по-другому. Осознанно.
– Элис… Да, попался, – прохрипел невнятно. – Воды… нет?
– Не называй меня так.
Алиса резко, даже поспешно встала. Расправила изрядно помявшееся платье. Подарок Дженни… наверное, хозяюшка дома захотела её утешить после заточения. Глупо, хотя в чём-то и резонно: в другой одежде Алиса чувствовала себя немного не собой.
Мэтт, поворочавшись, перевалился на бок лицом к ней. Послал быстрый взгляд в её сторону.
– Красный тебе больше идёт, чем те серые тряпки… – прохрипел тихо. – И это имя. Мне-то куда привычней звать тебя так. Циркачка Элис с горящими веерами в руках... я тебя такой запомнил.
– У меня есть свои причины не желать называться так. – «Элис» неприятно отдавалось во всей её сущности, теребя альтер-эго. – Я принесу воды.
По пути на кухню все, кто встречался, провожали её напряжёнными взглядами. С их-то стороны она попросту вступилась за странного, опасного человека, тайком пробравшегося в особняк и, возможно, убившего Эрику.
Ведут себя как послушницы монастыря, – думала Алиса с презрением, проходя мимо них, – ах, к нам кто-то пробрался, ах… И зачем бы Мэтту кого-то убивать здесь?
Но Дженни была по-обыкновенному приветлива. Поздоровалась, вытащила ей стакан, посоветовала вместо воды налить чай.
Мэтт встретил её вымученной улыбкой.
– Попали мы в переплёт, подруга, – заговорил, когда она села к нему.
– Учитель выслушает тебя, и все останутся с носом.
После раздумий, как бы половчее напоить его, она села на кровать, положила на колени подушку, а на подушку – его голову. Так поить было проще.
– Подумай, с каким большим носом уже остался Дракон. Ему же не дали меня прикончить на месте… – невнятно пробормотал Мэтт, прежде чем попытаться отхлебнуть из стакана.
– О, об этом я уже подумала…
Мысль о том, что особнячный умник ушёл ни с чем, приятно грела душу. Не любила его Алиса. С их совместного пребывания в детском доме не любила.
Мэтт пил медленно, зато практически не проливал ничего на подушку.
– Зато теперь ты сможешь выйти из тени. Учитель вряд ли откажет тебе, если ты скажешь, что хочешь учиться.
Чай закончился, и Алиса вернула стакан на тумбочку.
– Да, я ему… всё объясню, – Мэтт покосился в сторону мигающей камеры.
Динамики мягко щёлкнули.
Алиса напряглась.
– Тогда объясняй, – произнёс прохладный голос Учителя.
Мэтт поворочался так, чтобы можно было спокойно смотреть на камеру.
