– Когда-то ты был рядом с событиями, – невозмутимо заговорил старик, – которые нам интересны. Дело о Поджигателе, помнишь?
Мэтт искоса посмотрел на старика.
Как же не помнить… Легаши за нашим цирком как привязанные тащились
А убивал-то и впрямь кто-то из наших. По-другому и быть не могло
И я даже догадываюсь, кто.
– Да, да, конечно. – В голос чуть рассеянности не помешает. А что ещё требовать от человека спросонья? Вот сижу тут, ничего понять не могу… А старику хоть бы хны. – Я тогда работал охранником… в цирке. Осел в Саутгемптоне, когда копы сказали, что убийца идет тем же маршрутом, что и наша труппа. И от меня отстали. А убийства-то продолжились и после, да.
– Ты не знаешь, кто мог быть Поджигателем? Никого не подозревал из своих, пока оставался в цирке?
– Нет! – получилось хорошо, испуганно. Чайник на горелке притих шипеть, вот-вот закипит. – Нет, я тогда все рассказал на допросах, я не видел ничего необычного… Нет, не видел.
Чайник совсем затих. Помолчал и забулькал.
– А Райан Форс? – продолжил наседать старик. – Что вас связывает?
– Охох, а чайничек-то мой вскипел… – Мэтт стянул чайник на пол и погасил горелку. Надо было залить заварку, и это позволяло на старика не смотреть. – А он сам не рассказал?
Следователь не почесался даже. Непрошибаемый, зараза.
– Вкратце. Изложи свою версию.
– А… Ну… – заварка оказалась залита в термосе под горло. Пришлось закупорить пробкой и опять смотреть на старика. А так и проще, вроде. – Я тогда гулял с пацанами… Нечто вроде… Банды. Да, ну так… Плохая компания. Ну, вы знаете, как это бывает, молодые, буйные. Денег на пиво не хватало. Ну и… Это не я предложил, это друзья постарше! Мы потом с Драконом в одной камере сидели. Только я чуть раньше вышел. Ну, я ж не убивал никого, что…
– Ясно, – перебил старик. Кинул взгляд на рыжую. – Спасибо, ты нам очень помог. Идем, Лайза. Не будем мешать Мэтью. Джим сказал, после электрошокера несколько дней нужен покой.
– Да? – обиженно спросил Мэтт ему в спину. Даже с места привстал. – А тогда хоть и после шокера, сразу в конуру замели. Ну ваши… копы.
Старик обернулся уже у двери. Взглядом придавил.
– Тебе посочувствовать?
Рыжая фыркнула, и оба ушли.
Мэтт опустился обратно на спальник. Руки нашарили термос, потом кружку. Чай не помешает.
Опять под Поджигателя копают
Всё-то следакам неймётся, хоть в особняк к маньяку их сунь хоть куда
Густой, почти чёрный чай плеснулся в кружку. Сильно и терпко запахло заваркой. Два кубика сахару. Сегодня праздник, можно.
А Барни тогда тоже… доискался.
Интересно, до Алиски доберутся?
Кружка греет ладони. В окна из-под жалюзи солнечный свет бьёт. Даже щуриться не помогает.
Лучше б мне добраться первым
Файрвуда-старшего навестил Билл, прямо с утра. Спрашивал про эпидемию пневмонии в Эксетере – Джим мало знал о ней, больше по слухам и из газет. У старика информации было чуть больше. Файрвуд честно пролистал его записи и признался, что данное там мало соответствует его представлению о пневмонии. Симптомы не те, смерть наступила без видимых причин. После ещё нескольких вопросов об отравлении снотворным, Билл пожелал ему всего хорошего и ушёл.
Когда Джим шёл на обед из гостиной, встретил Алису. Она гордо шествовала по мрачному проёму коридора, а за ней, нервно озираясь, шёл Мэтт. Поприветствовал его, вроде робко, попытался улыбнуться, но женщина посоветовала ему не тратить время на ренегатов и почти силком потащила дальше.
Зато у Джека явно был душевный подъём. После обеда, когда Джим зашёл его проведать, он лучился самодовольством и загадочностью, а вечером, после обхода больных, и вовсе удивил – ползал по полу, пропиливал доски.
– Э… я не буду ничего спрашивать, но всё же… – Джим, наблюдая за этим, мог только разводить руками. Младший же смущённым не выглядел, напротив – он был явно горд.
– Вот и не спрашивай, – красноречиво постучал пилой по пропиливаемому куску пола. – Сам же потом благодарить будешь.
Джим благоразумно принял совет помолчать к сведению.
На третий день доставили всё, что Джим заказал Джону. В шесть утра включились динамики – прямо в комнате Джима, и недовольный голос Кукловода заявил ему, что коробка в гостиной, но забрать её можно только после четырёх испытаний.
Смешная плата.
Конечно же, Джим тут же оделся и побежал туда. Прошёл не сразу, на два успешных испытания выходило два неуспешных – свет для облегчения его задачи, само собой, никто включать не стал, пришлось обходиться фонариком. Зато шипы в гостиной были куда менее длинными и жадными, чем в той же детской.
После шестого испытания резко закружилась голова. Пришлось сесть и передохнуть пару минут. После восьмого блокатор щёлкнул – плата за лекарства была принята.
Внёсшись в комнату Арсеня, разбудив ни в чём не повинного брата, Джим тут же принялся подключать питание, внутренне сжимаясь каждый раз, когда приходилось касаться мертвецки холодной кожи кого-то из двоицы.
Вводимые под кожу иголочки вселяли надежду.
