– Изверг ты, – спокойно констатировал подпольщик. – Хотя, пожалуй, с мазохистскими наклонностями. В общем, слушай. Дело было в ту самую ночь с празднованием, после операции Джека. Во время оргии. В общем, мы ещё когда с Алисой танцевали в библиотеке, я краем сознания как-то недопонял. Алиса, она… – Арсень невнятно помахал рукой, – она холодная. Вся по себе. Я с ней и до этого раз трахался, не рассказывал тебе, нет? Ну, короче, было дело. Так вот, это всё равно что… ну не знаю, пойти там скамейку оприходовать. Ни удовольствия, ни… – Поймав взгляд Джима, подпольщик не стал досказывать. – А тут, после танца, знаешь… Никакого холода в помине не было. Бешеная, иначе не скажешь… – Арсень снова с прищуром смотрел в стенку и задумчиво ухмылялся, водя пальцем по подушке. – В пятёрку лучших не внесу, конечно, но в десятку однозначно… Крышу несло знатно. И вот где-то там, заходе так на третьем, она попросила называть её Элис. В довольно ультимативной форме, надо признать. Ну мне-то чего, Элис так Элис, разницы…
– Оригинальный способ, – Джим покивал, вроде бы серьёзно, но глазами не улыбаться не мог. Прав был брат, говоря, что Арсень, если припечёт, табуретку оприходует. Алису ж оприходовал. А раз она вроде как скамейка, то всё почти сходится.
Только не думать не думать о голом возбуждённом Арсене
О члене его не думать о заднице
О руках
Пришлось слегка прокашляться.
– И, получается, ты интерпретировал эту информацию только сегодня?
– Да я об этом и не думал, – задумчиво отозвался Арсень. – Воспринял где-то на уровне… подсознания, что ли. И никак не анализировал. Хотя, наверно, прав ты, я их и воспринимал с той ночи как двух разных людей. Но надо ещё помнить, что тогда Алиса… Элис… была пьяная.
– Да, понял… я тоже думал о той ночи, вечере, вернее. Танец ваш, – пояснил на всякий случай. – Она на себя была не похожа. И, когда ногу ей поранили, она упоминала Элис в бреду.
А о том, что поговорить со мной хотела, говорить?
Нет, наверное.
Это уже тайна пациента.
– Да уж… – Арсень, всё так же задумчиво, не замечая своих действий, слегка поглаживал пальцами подушку, очень медленно, – как-то многовато психов с раздвоением на один несчастный особняк. Лайза говорила, таких случаев самих по себе единицы. А у нас уже двое, и Алиса, получается, тоже знает о своей «второй половине», раз упоминала её имя… Значит, та же история, что у Джона с Кукловодом. Тот же случай. А это, Джим, уже конкретная ерунда получается.
Пожать плечами, провожая глазами каждый жест крепких, сильных пальцев подпольщика.
Ерунда – не ерунда.
Факт.
– Не ерунда, факт, – Джим дублирует свои мысли. – Что с ним поделаешь? Хотя и необычно, я согласен. Но, знаешь, ситуация у нас и так необычнее некуда. Особняк маньяка.
– Тогда, – Арсень переводит на него странно тёмный и какой-то даже холодный взгляд – по нему понятно, что подпольщик не здесь, – убивать могла она, вторая. Алиса, получается, ни при чём. Ты же видел Элис? Сам, собственными газами? Такая женщина убить может. Алиса – разве что случайно и с перепугу.
– Согласен, если убийства и имели место, то да. Элис. Элис… – Джим прикрыл глаза, слегка запрокинул голову, раздумывая. – Элис… Знать бы, Арсень, хоть немного побольше об Алисе-Элис. Где жила, что делала…
– Я вряд ли подберусь теперь, я же враг номер один. Вот раньше – может.
Внезапно, без всякого предупреждения, подушка была кинута на край кровати, рядом.
– Но Билл же не сомневается, что Эксетерская пневмония – её рук дело? Ты говорил, что она тоже по медицинской части. А если так…
Арсень слез с кровати, походил по комнате, остановился у стены, где картина, и поинтересовался негромко:
– А почему ты не сказал, что у тебя ещё до патрулей комнату обнесли?
– Не сразу заметил. – Джим наблюдает за ним из-под полуопущенных век. – Мне в те дни, сам понимаешь, не до разбора бумаг было. А они у меня все в тумбочке – не залезешь, не поймёшь. Меня очень аккуратно обнесли. А потом… поздно уже было.
– Ладно… проехали.
Арсень подошёл и сел рядом, сцепив в замок пальцы.
– И что в итоге… Если сейчас за камерами у нас Кукловод, ему всё равно. Джона там быть не может, иначе от Алисы уже мокрого места бы не осталось. Это мы тут играем во главе с Биллом в справедливый сыск, ему было бы всё равно. А это я к тому, что когда Джон вернётся, Алису не спасёт ничто.
– Ну, убивать точно не станет… а наказание ей не повредит. Заодно, если наказание будет травмоопасным, я получу к ней доступ.
– Нет, – Арсень покачал головой, глядя на дверь. – Речь идёт о той, которая разрушила его жизнь. О той, которая стала причиной гибели семьи. У пацана мать умирала на глазах, кровью истекала. Семь лет в тюрьме, ещё и Кукловод… Он её убьёт.
– Думаешь, узнает? – Как Джим ни старался на Арсеня взгляд не переводить, но теперь – посмотрел. – Разве что записи с камер просмотрит. А конкретно – запись вашего фракционного собрания.
– Узнает. Я уверен.
