Кукловод давно не пил. Не было желания, времени не было, а иногда, когда появлялось и желание, и время, появлялся иррациональный вопрос «зачем?». Не находя на него ответа, Кукловод не пил. И ему хотелось, чтоб ответ появился, не столько из-за желания посидеть у мониторов со стаканом виски – вино, в отличие от Джона он недолюбливал за сладковатый привкус, – сколько для того, чтобы понять, какие вообще могут быть ответы на этот вопрос.
Вечером, перед тем, как отправиться в кабинет, желание снова появилось. Кукловод прислушался к себе – после ухода Джона слушать себя стало гораздо интереснее.
Я хочу… виски.
Да. Хочу.
Перед глазами встала картина: он в кресле у камина, потягивает янтарную жидкость из прозрачного стакана, а на подлокотнике – Арсень. С таким же стаканом. И самая привлекательная деталь – рука Кукловода собственнически лежит на пояснице Пера.
Картина Кукловоду явно нравилась. От неё центр пульсации перемещался от сердца ближе к горлу, мысли обретали горячую тяжеловесность, и возникало удивительное чувство удовлетворения. Пожалуй, это вполне можно было сделать ответом на вопрос «зачем?».
И к пакету продуктов на вечер добавилась бутылка гранёного стекла, почти полная. Стаканы брать не стал – их он принёс в кабинет утром, вместе с продуктами Арсеню на день. Правда, тогда тот ещё спал.
Вместе с бутылкой в пакет отправился нож, специально вчера отданный Райану на заточку. Теперь обычный охотничий нож стал почти произведением искусства – Кукловод потратил несколько минут, любуясь отполированной поверхностью, пальцем пробуя остроту лезвия и острия.
Последний штрих – и, скинув провонявшую одежду в машинку, Кукловод залез в душ. Небрежно намылил волосы, как было прописано в одной из инструкций Джона, смыл пену, обмылился сам и тоже смыл. Всё это стало таким привычным, что было даже удивительно – как раньше он сам не додумался до таких простых вещей? А вот – не мог. Хотя, удовольствия от мыльного намокания он по-прежнему не получал. Слава богам, что это, во-первых, не настолько сложно, как готовить еду, и не настолько мерзко, как мучительное сидение на унитазе.
Ровно через полчаса, насухо вытертый полотенцем, отчего волосы приобрели сходство с позавчерашними слипшимися макаронами, одетый в чистое, позвякивая пакетом с провизией, он зашёл в кабинет.
Там было темно. Сероватые квадраты окна, отделённые друг от друга перегородками рамы, высвеченное пространство рядом, дальше – клубящиеся по углам, по полу тени.
– Ты спишь? – спросил Кукловод в пространство, направляясь к выключателю. Сейчас в темноте ему сидеть не хотелось.
– Да… пытаюсь проснуться, – ответили ему хрипло со стороны дивана. – Который час?
– Девятый.
Перо тихо присвистнул.
Рука, наконец, нашарила выпуклое полукружие выключателя и щёлкнула рычажком. Комнату тут же залил ровный свет, и Кукловод узрел своё Перо – закутавшегося в плед, взлохмаченного, сонно моргающего. Про себя отметив, что это достаточно занятное зрелище, Кукловод направился к письменному столу.
– Угу, – не до конца проснувшимся голосом со стороны Арсеня, – а ведро ты таки не притащил. Ну, значит, сегодня не повезло во-он той симпатичной вазочке в углу. У меня пиетета перед антиквариатом нет, а игнорирование потребностей к их исчезновению не приводит, к несчастию… для вазы.
После этой прочувствованной речи Перо зашуршал пледом с явным намерением из него выпутаться.
– Могу предложить тебе более удобный вариант.
Кукловод действительно забыл про ведро. Но ему и не хотелось снова возиться с таким малоприятным занятием, как опорожнение сей ёмкости. А вариант замены возник в его голове буквально сейчас, как реакция на жалобу Пера. Сумасшедший, прямо-таки завывающий о нарушении всех немыслимых рамок вариант.
– Арсень, – несколькими шагами преодолев расстояние между ними, Кукловод забрал у него плед, откинул на диван и прижал Перо к себе. – Ты никогда не хотел побывать в логове Кукловода?
– Да ты что, – Арсень запрокинул голову, посмотрев на него недоверчиво и одновременно с жадным интересом. Ухмыльнулся. – Серьёзно? Осторожнее надо быть с такими предложениями, я же могу до вазы не добежать от счастья.
Грудь, соприкасающаяся со спиной подпольщика, ощущала приятное тепло. Подпольщик был весь тёплый, и пах со сна как-то очень особенно.
– Ещё никто от счастья не лишался ног. – С сожалением отпустив его, Кукловод направился к шкафу в стене. – Иди за мной.
Арсень поднялся с дивана сразу, и Кукловод усмехнулся про себя. Теперь проверка с ножом не то что бы отпадала, но она переставала быть такой актуальной. Если Арсень не нападёт на него в логове – значит, получив нож, тоже не нападёт.
Кукловод подошёл к псевдошкафу, раскрыл дверцы. За ними скрывался узкий проём, от которого, перпендикулярно, начиналась лестница.
– Дверь – там. – Кукловод кивнул наверх. При этом он настороженно наблюдал за Пером. – Поднимайся первым, я закрою шкаф.
– Да не стану я вандальничать, – отзывается Арсень уже с лестницы. – Обещаю.
Кукловод заблокировал дверь шкафа. Может быть, предосторожность была излишней, но ему так было спокойнее.
