– Верно. – Кукловод приблизил её изображение и пояснил, – Мэтт. Он пока в комнате Алисы, но мог поставить ловушки. Не в моих интересах, чтоб ученики пострадали.
– Я тоже не хочу, чтобы она пострадала, – серьёзно ответил Арсень. Взгляд из любопытного стал просто внимательным, он неосознанно оперся ладонью на спинку кресла. – Она ухаживает за травами. Ящиков много, это довольно трудно, как я понял.
– Это меня уже не волнует.
Отщёлкнув по клавишам, Кукловод перевёл мониторы в режим ожидания. Они погасли, и он, развернувшись в кресле, всмотрелся в лицо Арсеня с нескрываемым удовольствием.
– Каково тебе находиться здесь, Перо?
– Странно. И, пожалуй, несколько не по себе, – Он скрестил руки на груди, задумавшись. На серой футболке красовались влажные пятна, кое-где ткань прилипала к коже. С распущенных, доросших ниже плеч, волос продолжало капать, но Арсеня, это, кажется, не особо заботило. – Я ведь не забываю, кто ты и кто я. С другой стороны, впечатление поможет в работе. Эта комната – часть тебя и твоего миропорядка. Отсюда ты управляешь особняком. Это… – он медленно, с отсутствующим видом провёл ладонью по панели, не касаясь, впрочем, кнопок, – ощутимо.
– Вот, – Кукловод повёл рукой, не отпуская Пера взглядом, – пульт управления. И ты знаешь к нему дорогу. Нет желания убить меня, а потом выпустить друзей?
Арсень перевёл на него взгляд. Потом медленно присел на корточки у кресла. Уперся локтями в колени и сложил ладони друг с другом. Теперь он смотрел на свои пальцы.
– Я сделал бы это на лестнице, когда ты открыл дверь, – заговорил медленно, тщательно выговаривая слова, – у меня очень быстрая реакция, ты должен был уже понять. Нужно было только развернуться и впечатать тебя головой в стену. Я мог сделать это в тот момент, когда ты меня обнимал. Там, внизу, на диване. В любой момент из тех, когда ты мне позировал, после первого часа, разумеется. Мышцы затекли, тебе не хватило бы скорости блокировать нападение. – Он поднял голову. – Нет, я не хочу тебя убивать. Но это не значит, что я об этом не думал.
Кукловод удовлетворённо кивнул, поднимаясь. Это был идеальный ответ: ещё воина, но уже не врага.
– Сегодня я хочу выпить с тобой, Арсень.
Он тоже встал, слегка потянулся.
– Даже так… Я думал, мне нужно возвращаться к работе, – удивлённым он, вопреки своему тону, не выглядел. Разве что заинтересованным.
– Вернёшься, но позже. Сегодня вечером я хочу выпить. С тобой.
Арсень строгал бутерброды ножом. Тем самым, заточенным, и наблюдать за движениями его рук, сопровождавшимися постукиванием острия о столешницу, было приятно.
Кукловод разлил виски в два стакана. Взял свой. Подошёл к портрету.
Из темноты – абсолютной, непроглядной, выступает его фигура. Кукловоду очень нравится, что в его портрете не осталось ни следа Джона. На предыдущем они ещё были похожи, теперь он видел себя, будто никогда и не было его неудачного… предтечи.
Волосы. Не причёсаны – Джон не позволял себе ходить растрёпанным, – немного отросшие. Они лежат на голове в беспорядке. Ни в руках, ни в одежде – ни следа требовательного к своему виду Фолла.
Особенно Кукловоду нравится лицо. Это – его лицо. Его глаза с отражёнными искрами огня. Его улыбка, даже нос и скулы больше не похожи на наследство Джона. Всё – его.
Пальцы держат нити, играют марионетками Перьев над горящей чашей. А из огня проглядывают трупики недостойных его игры. Даже Джим там есть. Арсень нарисовал Джима обгоревшим, мёртвым и сломленным.
Кукловод делает глоток. Жидкость, проскальзывая в пищевод, приятно горячит грудь. Он сглатывает и облизывает горькие капельки с губ.
– Откуда ты рисовал чашу, Арсень?
Покончив с приготовлением бутербродов, Арсень берёт верхний из горки и с ним тоже подходит к портрету.
– Звучит чересчур эзотерически, на мой взгляд, – он слегка, не касаясь, проводит пальцами над начатыми языческими символами на боках чаши, – но она мне приснилась. Вместе с тобой.
– Звучит интересно. – Кукловод притягивает его к себе. Почти неосознаваемо. Просто сейчас ему слишком хочется ощущать своё Перо, своего художника рядом. Как можно ближе. Было бы возможно – пришил бы его к себе, чтобы владеть им полностью. Или съел.
В груди тепло от выпитого, немного жжёт пищевод.
Арсень не сопротивляется. Он удивительно расслаблен.
– Правда, символы пришлось смотреть в книгах. «История Британских островов»… В библиотеке была.
– У тебя получилась очень правдоподобно, – Кукловод заходит сзади, обнимает его одной рукой за шею, слегка сдавливая её, одновременно заставляя смотреть на портрет. – Мне нравится. И мне очень нравится набор марионеток.
Тепло в груди разрастается, утяжеляется и отращивает щупальца вниз.
– Те, кто мог быть тебе интересен, – Арсень по-прежнему спокоен. Ни одна мышца не напряглась, ни на йоту не изменился голос. – Те, кого ты сломаешь и те, кем тебе интересно играть до сих пор. Я и Тэн.
И когда это я успел тебе настолько понравиться, Арсень?
Вопрос вызывает у Кукловода улыбку, но он всё же молчит. Получить ответ, или, ещё хуже, возможную неправду напрямую неинтересно.
