– Я думала, что умерла… – прошелестела японка. Арсений, поддерживая её одной рукой, другой сорвал с кровати покрывало, откинул одеяло и осторожно уложил её на чистую простынь. Накрыл сверху одеялом, не зная, что делать, присел на корточки у кровати. Исами приподнялась на локте, одеяло слегка сползло с неё.
– Всё хорошо, Арсений, – сказала тихо, осторожно коснулась ладонью его щеки. – Она простила. Старшие призраки ушли…
– Ушли, – отозвался он несколько растерянно. Поднял на неё взгляд. – Аластриона сказала мне, как звучало проклятие. «Будь проклят ты и все твои потомки, пусть умрут они, страдая и причиняя страдания любящим их. Мои дочери при встрече напомнят твоим сыновьям об этом», – повторил он чужие слова, не ошибившись. Проклятие, казалось, навеки отпечаталось в памяти. – Она сказала, потомок Воина и её дочь по-прежнему здесь. Ничего не закончилось.
Перо потёр лоб прислонёнными друг к другу указательными пальцами. Исами забилась под одеяло.
– Да, мы говорили тогда с ней об этом… Аластриона сказала – это маятник. Родовое проклятие…
Арсений поднялся с пола и сел на стул. Комната была та самая, «лазарет», и стул у кровати остался, как он понял, от Джима.
– Она не сняла. Мы тоже снять не можем.
– Говоришь, потомки проклятия…
Исами оборвала сама себя. Безжалостный электрический свет выставлял напоказ её измождение, тёмные тени под веками, обтянувшую скулы кожу – казалось, она страшно похудела за одну только ночь.
– Я так понял, она говорила о Кукловоде. Или о Джоне, я не знаю, – Арсений забрался на табурет с ногами. Босые ноги мёрзли, пол был холодным. Помаявшись, он всё-таки натянул носки и кроссовки – последние он притащил за собой, перевязав за шнурки. Вздохнул.
– А ещё здесь есть её дочь, – подала голос японка.
– Ага. Дочь, разрушившая жизнь потомка Воина.
– Алиса, – медленно произнесла Исами, закрывая глаза.
Ты о расследовании знаешь? А, ну да, Райан…
– Так, я уже вообще не понимаю, где реальность, а где… – Арсений чертыхнулся, разглядывая натянутые кроссовки. И тут его прорвало: – Я очнулся вообще на крыльце, на улице. А тебя нашёл в гостиной на диване. Причём ночью я разводил костёр и потерял зажигалку. Ещё осталась грязь. Меня каким-то зайцем обозвали, и чёрт, Исами, убиться мне головой об пол, если я хоть что-то понимаю. И если я всё же пасхальный кролик, на одно только надеюсь – что не начну нести яйца.
– Что? – тревожно переспросила Исами, видимо, ушедшая в свои мысли.
– Ну, в Германии дети верят, что пасхальный кролик несёт яйца, как заправская курица… – Арсений вгляделся в её встревоженные глаза и отмахнулся. – Забудь. Это я так, брежу.
Японка села на кровати, кутаясь в одеяло.
– Я… должна попросить прощения.
– Что? За что ещё?
– Я поила тебя сухим разбавленным порошком из корня смолёвки… Эта трава вызывает яркие осознанные сновидения. Но в твоём случае, ещё и с природным даром, она вызвала сны на грани реальности, а те переросли в галлюцинации…
Арсений молча смотрел на неё, пытаясь осознать сказанное. Исами выглядела несчастной.
– То есть… я галлюцинировал наяву, – кое-как выговорил, собрав из кучи мысленных обрывков предложение. – Потому что ты мне подмешала какую-то траву…
– Арсений… – японка сжала одеяло, опустив голову, – я не знала… Чуть меньше месяца назад я впервые дала тебе этот корень, когда мы начали тренировки… Он усиливал твоё восприятие Той Стороны в несколько раз, ты входил в Сид через все преграды…
– Так эта пенящаяся дрянь?..
Исами кивнула, так же не поднимая головы.
– Вот же чёрт.
Он слез со стула и молча направился к двери.
– Арсень… – голос Исами дрожал, и она почему-то назвала его «мирским» вариантом имени, – я не знала… Ты так упорно отрицал свой дар, я боялась, что это обернётся против тебя…
Так эта чёртова тень из стенки…
Призраки видения провалы в полу
Глюки из-за которых я не мог спать
– Что… – собственные пальцы до боли впились в косяк, Перо не стал оборачиваться, отдавая себе отчёт в том, что напугает её одним своим взбешённым видом, – что из того, что я переживал за этот месяц, реально, а что – нет?..
– Я не знаю, – прошелестела Исами едва слышно.
Арсений помотал головой и вышел, чтобы не сорваться и не начать орать.
В коридоре, стоило оказаться в прихожей, кто-то радостно рявкнул:
– Перо, жмотина! Стоять!
Арсений нехотя обернулся. Его нагнал Рой со шваброй – сразу видно, дежурный.
– Ты какого с товарищами не делишься, а? – поинтересовался, хитро щурясь.
– Чего? – Арсений остановился у стенки, кинув на подпольщика хмурый взгляд.
– Травой, блин! Которую вы вчера ночью с азиаточкой курили, ну!
Арсений развернулся к нему полностью.
Рой терпеливо вздохнул.
