– Вперёд. – Софи изящно высвободилась из жалких остатков его объятий. Встала, оправляя платье. – А если я сейчас не выйду, меня, пожалуй, четвертует твой любовник. Он предупреждал, что визиты к тебе затягивать… хм… как он это сказал… нежелательно. А если я задержусь, то точно затяну визит. Да и фрустрации беременным вряд ли полезны, как думаешь?
– Если Джим на тебя хоть косо посмотрит, я сам его… придумаю что-нибудь, – Арсений собрал по одеялу карандаши. Отчаянно остро захотелось её удержать. Схватить, притянуть к себе и не отпускать. Ни к какому Фоллу, который вряд ли сумеет сделать её счастливой. Вместо этого сжал пальцы на карандашах – недавно прооперированную ладонь резануло болью. Перо поднял голову, улыбаясь. – Но это на будущее. Прощаемся, или вам, леди Фолл, ещё можно будет меня навещать?
– Буду приезжать периодически. – Последний штрих – оправить волосы. – Ты не знаешь, надолго тут?
– Будь моя воля – как только смогу стоять, сразу обратно, – Арсений посмотрел на окно. Солнце ушло дальше, теперь в палату проникала только слабая полоса света. – Там меня ждут. Но этого Файрвуда я не знаю, десять лет ведь прошло. И вряд ли он отпустит меня тогда, когда я захочу. Так что с месяц я ещё точно проторчу на больничной овсянке.
Он отчеркнул ещё несколько линий на листе, в углу размашисто расписался и протянул ей рисунок.
– В благодарность за альбом.
Софи приняла его каракули, оглядела взглядом профессионала. Улыбнулась.
– Надо будет тебя поднатаскать. Хотя, знаешь ли, неплохо.
Привычным движением скатала рисунок в трубочку – чтоб не смялся, положила в сумочку.
– Всё, я, считай, ушла. Ты, кстати, планируешь с ним остаться? – Кивнула на дверь.
– С дверью? – Арсений сделал вид, что не расслышал. Подался вперёд и хлопнул себя растопыренной пятернёй в грудь. – Я?! Да я ж обожаю двери, просто жить без них не могу! Вот сейчас сниму с петель, обниму и никому не отдам. И ты ещё спрашиваешь? – Заметив, что она улыбнулась уже увереннее, Арсений хмыкнул. – Я попробую отпроситься в особняк. Райан говорил, будут проблемы, так просто назад не вернёшься… Придётся торчать в поместье твоего будущего муженька не пойми сколько. Приезжай туда, хоть на час. Я сам хотел попросить у тебя пару уроков по живописи.
– Сделаем.
Не прощаясь, она скрылась за дверью.
Арсений снова съехал по подушке вниз. Солнце совсем ушло, теперь в палате воцарились тени.
– А пофиг, – сказал он в потолок. – У меня зато теперь альбомчик есть. Вот.
Джим остановил постукивающую каблуками Софи в коридоре. Увидел, окликнул, после, подойдя, оглядел.
Ледяное спокойствие. Что аристократия умеет в совершенстве – так это держать лицо в любых ситуациях.
– Когда вы вышли, он лёг спать? – поинтересовался вежливо.
Она качнула головой.
– Когда я уходила, Арсений делал наброски. Джеймс, я рассказала ему... что было можно.
– Могу узнать конкретнее?
– Ничего запрещённого, – она отвела глаза и чуть сжала губы. Теперь было видно – взволнована, едва сдерживается. Старается дышать глубже. – Только о себе и нашем соглашении с мистером Фоллом. Он должен знать.
– Прошу вас, вам нужно выпить пустырник – одну таблетку – и поспать. Очень, – сделал упор на это слово, – прошу.
– Думаю, я вполне могу разобраться сама.
Она кинула на него последний не то злой, не то отчаянный взгляд, и пошла дальше.
Если Арсений теперь знает…
Боги, надеюсь, он в порядке
Джим всё это время не знал, как себя с ним вести. Он привык к Арсению до-особнячному, шёл с ним практически рука об руку почти пять лет. Он помнил Арсения перед тем самым моментом, когда их раскидало по временам – он вылетел из дома, у подъезда его ждало такси, и он заметил своего преследователя с синим зонтом на другой стороне улицы… Джим помнил Арсения после правления Мэтта, после всего, что пережили вместе. То был другой Арсений. Совсем. А этого Арсения, промежуточного, он успел подзабыть.
А журналисты шли и шли, а следователи донимали и донимали... Джим уже и забыл, когда в последний раз смог нормально выспаться. Хотелось тишины и покоя, чтоб Арсений наконец выздоровел и можно было немного расслабиться.
Расслабишься тут, ага. Да и как убедить себя, что дождался, когда на самом деле Перу самое сложное только предстоит?
Поэтому было тяжело, поэтому Джим пока не позволял себе повидаться с ним вне ролей врача и пациента. Просто потому, что не знал, как вести себя вне своей роли.
– Мисс Джонсон, – он остановил спешащую куда-то практикантку, – скажете доктору Майерсу, что я закончил.
– Да, профессор Файрвуд, – пискнула та. Всё никак не могла привыкнуть называть его «доктор». Студентка его вуза, очень перспективная, только скромная.
Направиться к палате Арсения, по пути задумчиво теребя верхнюю пуговицу.
Как на свидание иду…
Разволновался…
Фруктов натащили, открыток…
После первого же разговора с проснувшимся русским, когда Джим чуть не проболтался о правлении Мэтта, как только Арсений заснул – Файрвуд вышел из палаты и быстро, по рассылке, послал смс-ки всем выжившим Второго Акта. Там же предупредил, что позволит навестить, пока Перо спит.
