Но о Дженни и Исами – ничего. Кое-что о Лайзе, но из этой информации нельзя было сделать вывод, жива она или нет. Информация по делу «Вичбриджского Кукловода» оказалась закрыта, упоминалась на нескольких сайтах вскользь. Он бился так и сяк, нашёл даже, что в России группа впечатлённых энтузиастов собирается выпустить игру, сюжет который будет косвенно повторять вичбриджские события десятилетней давности. Анонс был назначен на 2012 год, то есть, уже относительно скоро.******
Арсений только подивился находчивости соотечественников – с таким раскладом можно было создать очень и очень неплохую вещь.
Ещё он натыкался на сайты журналистов-одиночек, но там в основном были статьи о судебных процессах.
Полный список выживших найти не удалось, или он плохо искал.
К трём часам ночи он сдался и оставил попытки, хотя на душе и было тревожно.
Джим проснулся от вопля «ёбаный ты в телевизор он это СДЕЛАЛ!!!!»
Накануне чёрт дёрнул сказать Арсению, что здесь в палатах очень хорошая звукоизоляция – и вот, пожалуйста. Он неловко повернулся на узкой больничной койке. Арсений сидел, накрывшись простынкой, на коленях – ноутбук. Взгляд, вперенный в экран, как у безумного бабуина, только что отвоевавшего место вожака стаи, растопыренные пальцы левой руки мечутся по тачпаду.
– А, ты не спишь… – на секунду оторвался от ноута. – Джим, это пиздец!!! Джейк не забросил мой сайт, орудовал в последние дни от имени администратора… а теперь пресса так раздула историю моего пребывания у маньяка, что рейтинги моих фотографий подскочили в разы! Международный, чтоб его, скандал… Мать твою, Я БОГАТ, ДЖИМ!!! – заорал так, что Файрвуд вздрогнул и чуть не свалился с кровати. – Тут аукцион устроили, тянут фотки для частных коллекций!!! Понимаешь?!
– А… ну да… – Джим спросонья помотал головой. Пальцы Арсения уже бегали по клавиатуре.
– Щас спишусь с Джейком… Щас… Старик всю ночь не спал, судя по всему! Бля, это же выход на мировой уровень СРАЗУ!..
Ещё некоторое время слышно было только его возбуждённое сопение и щёлканье клавиш. За окном едва занимались утренние сумерки.
Наконец, Арсений захлопнул крышку ноутбука и откинулся на подушку с совершенно вымотанным видом.
– Это, конечно, не «Фантом» Питера Лика,******* но… в целом сейчас мы с Джейком продали моих восемь фотографий на сумму около… бля, Джим, я не выговорю… – он медленно провёл рукой по лицу. – Потом посмотришь… Мы обеспечены на ближайшие двадцать лет… подпишу документы, что все копии фотографий уничтожу, и всё… Отдам из рук в руки… У меня восемнадцать предложений от журналов… Так, мне нужна Эмили. Мне нужен юрист, которому я могу доверять… Где мой грёбаный телефон…
Его голос становился всё тише. Джим встревоженно приподнялся на локте.
– Телефон! – рявкнул Арсений, подскакивая. Едва не опрокинул с тумбочки вазу с цветами, шаря по завалу подарков.
– Так, успокоился. Живо, – заговорил Джим, крепко взяв его за плечо. – Никаких телефонов, ложишься и отдыхаешь. Твои контракты никуда не денутся. Эмили Мильтон сегодня есть в списке твоих визитёров, четверть двенадцатого. С юристом поможет Джон. Джейк тоже будет сегодня. Арсений, – рыкнул на попытку вырваться, – или успокаиваешься сам, или под таблетками.
– Да… прав. Ты прав. – Арсений упал на примятую подушку. Закрытый ноутбук так и остался на его коленях, и теперь Арсений постучал пальцами по его крышке. Смотрел при этом в потолок.
– Джим, – позвал хрипло. – Я ж больше фотографировать не могу. Отпрыгал.
Джим очень захотел прикрыть лицо ладонью. Отпрыгал он, ага. Рассказывай, называется, сказки.
– Мда? – Поинтересовался только, – и позволь узнать, почему.
– Это из области того, что произошло в последние мои дни там. Ты же не интересовался ни разу, так что я и сейчас не вижу смысла рассказывать. Просто поверь на слово.
– Всё, что ты только пожелал мне рассказать, я уже знаю, не забыл?
Джим не отказал себе в удовольствии провести кончиком носа по плечу Арсения. С наслаждением втянул воздух. Чуть улыбнулся.
– А теперь расскажи мне, с чего ты взял, что не можешь фотографировать.
Арсений перевёл на него взгляд. Не похожий на его обычный – в себя.
– Я убил Художника. Или не убил, но он остался в особняке. Если и впрямь всё знаешь – знаешь и это.
Боги, Арсений, ты идиот, но я тебя люблю…
Джим тепло приложил ладонь к его щеке. Посмотрел в глаза.
– Арсений, я в художниках и фотографах не понимаю ничего вообще. Но я знаю, что ты фотографируешь с девяти. Понимаешь, с девяти.
Он говорил спокойно, стараясь не то чтобы убедить, но хотя бы дать ему понять, что понимает – ему плохо. И показать, что не все равно.
– Твое становление как личности произошло с фотоаппаратом в руках. У тебя сознание фотографа. У тебя куча сформированных навыков и рефлексов. И если ты увидишь что-то, что захочешь сфотографировать – никуда не денешься, потянешься за фотоаппаратом. Даже если ты убил одну из своих частей – у тебя их ещё много, и все они – части фотографа.
