Мэтт отщёлкивает на клавишах, переключая сохранившиеся камеры. Люди стекаются на чердак тонкими струйками, напоминая вливающиеся в озеро реки.
Мэтт сегодня серьёзен. С утра – ни привычных ужимок, ни насмехательств над проходильщиками испытаний. Даже с Лайзой говорил по-особенному, как мог говорить настоящий Трикстер. И его, такого, серьёзного, Алиса особенно боится. Поэтому не садится рядом, а наблюдает за происходящим от кухонного стола – взяла на себя труд приготовить обед.
Жалко Дженни. Они с Алисой своего рода сёстры по несчастью – обеим не повезло с матерями.
Элис ласково сжимает коготками мечущееся сердце. Поддаться ей – и не будет страха, не будет чувства вины. Поддаться – и Мэтт перестанет быть опасностью. Они споются, любители чужих страданий.
Алиса стучит разделочным ножом, шинкуя маринованные шампиньоны.
– Что ты думаешь о Дженни, Элис? – Мэтт, крутанувшись в кресле, развернулся к ней. Пляшущие от неверного освещения (задвинул шторы) тени исказили его лицо, шрам, сделав похожим на фантасмагорическое божество.
– А я должна о ней думать?
– А разве тебя не интересует судьба малютки? Одна в пустой комнате, с этими шлангами… скоро очнётся и не сможет вспомнить, что произошло, как она там оказалась… Разве не жалко тебе её?
– Может, мне ещё и каждого обитателя пожалеть? – Воткнув нож в столешницу, Алиса поворачивается к нему полностью. Медленно, по капле, пропускает Элис в своё поведение. – А тебя, Мэттью, пожалеть не надо, нет? Ну так иди сюда, – улыбнуться, поманить, – пожалею.
– Лучше ты сюда иди, – он ухмыляется как довольный кот, похлопывая себя по коленке. Только за прищуром прячутся нисколько не добрые глаза. – Иди-иди. Не жалеешь – тем веселее тебе будет смотреть. Я старался сделать так, чтобы тебе понравилось.
– Подержи их, пока я доготовлю, – Алиса поворачивается к плите. Видимо, придётся смотреть. И участвовать, потому что просто зрителем Мэтт её не оставит. Для этого нужно собраться. – Мне только грибы сбросить, и будем смотреть кино под супчик.
– Нравится мне твоя фантазия. Сказала бы раньше – купил бы чипсы. В следующий раз так и сделаю. – Мэтт, довольный, отворачивается к экранам. Слышно, как он подвигает к себе микрофон, щелчок включения. Дальше его голос отдаётся в комнате лёгким эхом, возвращаясь через колонки и дублируя произнесённые слова. – Так-так, ну что, все в сборе? Да не напрягайтесь вы так, никаких голосований. Арсень, отпусти своих подопечных, нынче их никто не тронет. Если сами не полезут, конечно. Итак, я рад представить вам второй сезон игры «Охотник и жертва». Куда веселей и интересней первого…
– …потому что теперь охотниками будем мы, я и моя милая Элис. А вы – разбегайтесь кто куда! Кого поймаем, уж не обессудьте. В этот раз не повезло малышке Дженни. Дракон! Хватит качаться в углу. Я ради вас чинил старую камеру в танцевальном зале, да-да, чтобы вы могли всё видеть. Даже разрешу доступ к ней. Так что вперёд. Код подключения сейчас продиктую…
Джон неподвижно стоит за спиной покачивающегося Райана. Говоря простым языком, Дракон – пьяный в ноль, удивительно, что смог дойти досюда и не свалиться по дороге. А если учесть, что судьба Дженни ему и вовсе безразлична…
Тыкается в указанные Мэттом кнопки. Медленно, как в полусне. В итоге, не выдержав, Джон перехватывает его руку у запястья и сам вводит последние две цифры.
– Что, Учитель, – его обдаёт густым винным запахом. Удивительно, но Райан не заикается. Сказывается практика общения с алкогольными напитками. Только после этой фразы плюхается в кресло, почти падает. – Не всё равно стало?
– Ну-ну, зачем же так грубо-то, – укоряет Мэтт. – Конечно, ему не всё равно. Подруга детства, все дела.
– Именно.
Спорить нет смысла. Поэтому Джон вводит код и синхронизирует камеру из бальной (надо же, танцевальной обозвал) залы с мониторами. Сначала изображение шумит, разобрать, что именно там показано, сложно, но постепенно проявляется картина: Дженни сидит в кресле до боли знакомой конструкции, опутанная трубками, торчащими из вен. Шланги, прикреплённые к иглам, печально свисают на пол, и оттуда мерно, по капле, вытекает кровь.
Это идея Кукловода. Косой очерк на полях одного из документов, возрождённый к жизни больной фантазией Обезьяны как пыточное оборудование. Кресло, выкачивающее кровь – никогда ни Джон, ни Кукловод не позволили бы себе использовать это гнусное устройство. В нём нет ни чести, ни свободы.
Пальцы сжимаются на спинке Райановского кресла, а сзади – ну конечно же – шушуканье. Куда без шушуканья-то. Лайза даже нормальную фракцию не смогла организовать, так, кружок по интересам.
Рядом бесшумно встал бледный Джим-подпольщик.
– Что это? – негромким вопросом к Джону.
– Думаешь, учитель Трикстер оставит нас без пояснения? – ядовито.
Дженни, во что же я тебя втянул?
Учитель не оставляет. Выдержав драматичную паузу, Мэтт вздыхает.
