Перо злобно усмехается, заметив в полутьме слабый блеск кольца на своём распухшем пальце.
Багровый ореол над головой Исами как адский нимб. Неземные переливы ало-багровых и чёрных оттенков.
А ещё ты не знаешь о восьми погибших тут Перьях. Восьми людях, которых хвостатый зачем-то сюда приволок и оставил умирать
И я тоже не знаю.
– Далее, – продолжила Исами всё тем же прохладным тоном, – есть три опасных Зеркала: Кукловод, ведущий род от Воина через Леонарда до Сэма и Джона; Элис – от Девы через мачеху Мари, Линнет, к Алисе Грин; и Художник, чья родословная нам неизвестна. И мне показалась правдивой версия Джека, о том, что Зеркало Мэтта из-за близости Элис могло измениться… Только я думаю, что оно выросло и набралось сил. Очень похоже на историю Чарльза – слабый человек, неожиданно открывшиеся способности… У него – истинный адский талант художника, у Мэтта – смелость творить жестокие вещи без оглядки на собственный страх и мелочность.
– Четыре, – прохрипел Перо, ощущая, как окончательно паршиво становится на душе. Это было очевидно и именно поэтому ты этого себе не говорил. – И как назовём четвёртое?
– Он сам выбрал себе имя. Трикстер.
Исами снова плеснула вина в чашу, но, прежде чем поить Арсения, хлопнула залпом сама. Проглотила, даже не поморщилась. Ну, хотя… не спирт. Следующая порция досталась ему.
– За что пьём, сестра? – Арсений, растянув губы в улыбке, сжал скрюченные пальцы на чашке и отсалютовал японке.
Она подняла бутылку. Тёмные глаза мерцали напротив, и в них, там, в глубине, затаилось отчаяние.
– За то, что ещё живы, брат.
Она не стала много пить. Арсений опрокинул чашку и уже собрался плеснуть себе ещё, как послышался слабый стук со стороны комнаты, потом шорох, и в пятно света выполз взлохмаченный Джек.
– О, – сказал Перо, глядя на запутавшуюся в его волосах паутину. Вокруг и паутины, и волос слабо переливались багровые блики. Но по сравнению с «короной» Тэн они были едва заметны.
– Это такое китайское приветствие? – просипел крыс с намёком на сарказм.
– Ni hao, – с истинно китайскими интонациями выдала Тэн. – Я уверена, Арсений пытался сказать что-то другое. Джек, вам пройти?
– Нет. Я к вам.
Исами кивнула и снова плеснула вина, на этот раз подав чашку Джеку.
Крыс отказываться не стал.
Выпил, отдал чашку обратно и устроился, сгорбившись, как раз в том углу, где сидел Тень. Серый начал отползать в сторону.
– Я решил помогать вам с проклятием, – объявил Джек, перестав шуршать.
– О, – Арсений дотянулся до бутылки, понимая, что красноречие сегодня отказывает начисто.
– Я был в Сиде, – Джек принялся загибать пальцы. – Ты облил меня зельем – вроде как от него начинаешь понимать призраков. Да и потом, вам не помешает свежий взгляд на проблему.
– Я молчу, – Перо под взглядом Тэн мотнул головой. Вино начало слегка действовать.
– Может быть… – начала японка, но Джек поднял ладонь:
– Слышите?
Арсений нехотя поднял голову. Шум и вправду слабо доносился, прерывистый, ритмичный, и вроде как сверху.
– Обратно, – скомандовал крыс, ловко разворачиваясь в узком тоннельчике.
Пять секунд, пока Рой и Форс вытаскивали плаху и отвязывали верёвку, пока распахнулась дверь, и внутрь залетела рыжая…
Джим не успел окончательно проснуться, но успел подхватить сумку и с ней выбежал из комнаты. Сознание в фоновом режиме обрабатывало информацию, которую начала вываливать Лайза, ещё стоя по ту сторону баррикады (почти в прямом смысле) и ломясь в дверь: открывали новую комнату, нарвались на ловушку (девушка всё называла её бомбой), в итоге – Ричард убит, разорван почти на части. Филу лишь опалило голову и глаза.
Теперь рыжая бежала перед Файрвудом, негромко и взволнованно пыхтела. Подробностей своей ночной вылазки не выдавала, что не могло не радовать: Джиму было неинтересно. Топала удивительно негромко – в отличие от толп, которые обычно приносились. И в отличие от Арсения и Джека, бегущих позади.
Тихие, будто замершие во времени (в том смысле, что в них оно не течёт) коридоры, тонущие во тьме, гулкие звуки разносящихся шагов. Почти ностальгия. Только волосы короткие, измученность не в пример сильнее, и беспокойство за жизнь умирающего Фила намного слабее, чем могло было быть.
По лестнице вниз, направо, к детской, только по другую сторону коридора. Ниша, в ней – шкаф с распахнутыми дверцами, прямо напротив камеры.
– Он знает, – выпалила Лайза, шире распахивая дверцу шкафа. В задней стенке зиял небольшой провал, туда рыжая и влезла на четвереньках. Из тёмной дыры здорово несло палёной тканью, жжёным мясом и чем-то ещё, очень трудноопределимым. Возможно, именно это можно было бы назвать запахом смерти.
Коленки стукались о твёрдый пол лаза, по рукам периодически прилетало ботинками девушки, и даже думать не хотелось, каково ползти тут, опираться на израненные руки младшему и Арсению.
Душно, темно, и где-то позади (боковым зрением видно) мотается пятно неизвестно чем придерживаемого фонарика.
Запах крови и гари усилился, а немного погодя – руки, потом коленки ощутили под собой липкую влажность. Не лужи, только влажность.
