Джим огляделся: напряжение обитателей, ставшее во время разговора, казалось, осязаемым, сейчас спадало. Дженни снова через силу принялась за свой суп, Джим-подпольщик, сжав губы, вернулся к перематыванию бинтов – он сам менял повязки на ладонях. Джек тихонько сидел в углу. Не орал, не носился, даже не сопел. Плохо. Но и время на переварить нужно дать.
Джим думал. Пытался прикинуть состояние Роя на данный момент. Понятно, что плохо, но это общее. А так…
Он признался – значит, замучила совесть. И вряд ли замученный совестью человек встанет на прежнюю дорожку. Скорее – попытается реабилитироваться, хоть как-то загладить свой проступок. Даже не в чужих глазах – в собственных.
Выловил Арсения, уже собравшегося уходить. Оттащил в тихий угол.
– Арсений, мне поговорить нужно. Наедине, – негромко.
– В ванную?
Подумав, кивнуть.
– Да, там будет удобно.
Перо вышел первым. Двигался чуть заторможенно – действительно от боли дуреет, как ещё хватило на равных с Форсом разговаривать. На том, чтобы дверь не закрыть (раня руку), а просто прикрыть, Джим настоял.
Войдя, расположились на бортике ванны. Удобно, хоть и холодно.
– Ты в целом себя как чувствуешь? Если опустить, что руки болят?
Он пожал плечами.
– Работать могу.
– Если что, и спирт, и обезболивающие есть. – Сцепить руки в замок. – Я с тобой хотел обсудить два вопроса. Первое: нам было приказано быть вместе, но сегодня ты ушёл, оставив меня в кабинете. Это осталось незамеченным. И раз Зеркало не обращает внимания на приказы Мэтта, я могу больше тебя не обременять.
– Ты меня не обременяешь. А ходить за ручку мне даже нравилось.
– В любом случае, теперь мы можем разделяться, чтобы выполнять разные задачи, и это радует, – Джим слегка улыбается. Расцепляет руки, опирая их сзади, о край ванны. – Ты можешь, не беспокоясь за меня, искать что-то для Райана, а я – шариться в библиотеке. Но это так… не самое важное. Ещё я хотел поговорить о Рое.
– А… ну да. Весёлого мало. Но тебя ж не в плане моих выкладок о душевном самочувствии интересует. – Арсений слегка оборачивается к нему. – Помогать хочешь?
– Именно. – Кивок. – Не хочу оставлять его без еды и медикаментов. Он долгое время был надёжным товарищем подпольщиков, потом – нашим.
– Я тоже думаю, не просто так… – Перо зачем-то посмотрел в потолок. – Мэтт мог надавить на больное. В его руках все досье.
– Мне достаточно того, что я о нём знаю и того, что у любого поступка есть причины. – Джим улыбается. Здорово, что Арсений одного с ним мнения. – Поэтому стащу немного из общих запасов сухарей и тушёнки, подкину ему спирта и бинтов… всего по минимуму. Мне кажется, он найдёт, чем прокормиться.
– Надербанит листьев боярки во дворе на чай, поймает и зажарит парочку крыс, съест змею из зимнего сада… Я в этом случае на шашлык напрошусь, никогда змею не ел. Можно соорудить сачок и ловить голубей, жарить всё – во дворе на костре. Я б так и сделал. В конце концов, где-то в доме имеются тайники Дженни, о которых она не помнит, сама признавалась. Если поискать…
– Ну всё, всё, за тебя я теперь тоже спокоен… – Джим взлохматил его волосы, оглядывая впалые щёки. Пальцы тут же запутались в спутанных прядях. – Заодно, раз он теперь изгой... может, ему что интересное на глаза или уши попадётся.
– Может… – Арсений поднялся с бортика. – Джим, если ещё поговорить, давай во дворе. Иначе я здесь усну у тебя на плече в лучших традициях сопливых романчиков, как Джек бы выразился. А мне ещё по списку искать всякую дребедень.
– Нет, у меня было две темы, и я их обсудил. – Тоже поднимается. – Возьму себе кого-нибудь в напарники, осмотрю библиотеку и новую комнату, найду Роя. До вечера.
– Да. – Перо, закидывая сумку на плечо, как-то странно на него посмотрел. – До вечера.
Страшно хотелось расспросить о срыве, когда тот наорал на младшего. Просто поговорить хотя бы, или, чем чёрт не шутит, задремать, как раньше, в обнимку. Обезболивающее в ладони вколоть.
Вечером будет время. Сейчас нужно думать о деле.
Первый порыв – забиться в какой-нибудь угол, нажраться в хламину и подохнуть от похмелья. Всё не так херово на душе было бы.
Но нет, блядь, мы ж живой организьм, нам помирать не хочется.
Роя тошнит от собственной трусости.
Он забивается в одну из комнат второго этажа, поближе к ванной. Хотя бы вода в доступе. И впервые за последние дни нормальная кровать. Начинает уже мастерить над порогом ловушку, натягивать леску, когда слышит шаги в коридоре.
Всё ближе.
Надежда, понятно, что тупая, что это мимо проходили (в ту же ванную), быстренько подыхает. Нет, к нему. Заходит док, а за ним, молчаливая такая, Исами.
Рой делает вид, что его тут нет, где-то пару секунд. Но этот же нависает. Поэтому приходится спросить с вызовом:
– Ну и чего?
Файрвуд протягивает ему небольшую сумку.
– Здесь тушёнка, немного тряпок, перекись, спирт, бутылка для воды и сухари. Есть пара банок консервированного горошка.
Исами тенью проскальзывает в глубь комнаты, и там теряется, где-то в темноте.
– И что это за акт гуманизма?
Выпустить леску. В добро и сострадание упорно не верилось.
