Далее. Обезьяна был умён и смекалист. Но над этим (страх) всегда властвовала осторожность. Пробираясь в особняк, он должен был заготовить не меньше двух-трёх путей отступления, равно как и свергая Кукловода. У этого пункта Джим оставил три пустых обведённых кружка. Поймут, какие пути отступления оставил – впишут.
Под вопросом – психическое заболевание. Нельзя всю жизнь так трястись за свою шкуру и остаться нормальным. Но это неточно.
Вопрос обводится ещё одной жирной линией.
Он не психопат и не маньяк. Мыслит вполне как обыватель. Его псевдоманьячность продиктована комплексом страха, жаждой возвыситься над этим страхом за счёт других, доказать другим, значит, и себе, свою силу и власть. У того, у кого есть сила и власть, страха быть не может. Алиса – его щит и меч, прикрытие и козёл отпущения. Многие решения он диктовал её голосом, снимая с себя ответственность.
Отдельный лист – перечень гипотетических слабых мест Мэтта. Тут и самолюбие, и игра в поддавки (усыпить бдительность), и тот же страх с желанием быть под защитой.
Измученный, чуть хриплый голос Алисы настиг его, когда они просматривали библиотеку.
– Всё ходите и ходите без дела, – с неприкрытой злостью, – а прошли ли вы хоть одно испытание? Даже не отвечайте, и так знаю, что нет. Вперёд – одно прямо здесь, потом на чердаке. Можете до кабинета дойти, там ваш болезный проснулся, а рыжая с ним одна оставаться боится.
Джим с Тэн только переглянулись. Приказы начальства надо выполнять. Кинули жребий – в библиотеке режет руки она, на чердаке – он.
Когда в руку женщины впивались уже очень давно не дезинфицируемые шипы, Джим еле сдержался, чтоб не морщиться. Когда страдала собственная рука – так же.
А вот Лайза их не ждала. Зашипела как рассерженная кошка, едва влезли, чтоб не будили больного, так же шёпотом отчиталась о событиях утра и дня. Да, Фил просыпался, но она его напоила и покормила слегка, паниковать и не думала.
Зато по вылезании из тоннельчика их ждал сюрприз. Прямо у второй тайной двери, ведущей в логово, валялись четыре желтоватых листа бумаги. Джим их и поднял-то не то из любви к порядку, не то из практической нужды в листах для блокнота. Не сразу и заметил кривовато вырисованный план особняка со странными пометами. Каждый вид помет был вынесен в легенду карты.
Джим вычитывал, а сердце с каждым прочитанным словом вело себя всё более и более по-дурацки. То билось как сумасшедшее, то замирало.
Камеры. И от каждого значка камеры на карте – треугольник обзора. Жучки – жирные чёрные точки по комнатам. Не так уж и много, кстати. А в самом низу плана первого этажа (хоть смейся) написано: «Предатель – Ричардсон».
Продемонстрировал это богатство Исами. Хотя она и сама уже оглядывала план второго этажа.
Она кивнула.
– Да, думаю, нам срочно нужно в нашу комнату…
– Не торопитесь, – зло-несчастное сверху. Засмотревшись на карты, они даже не услышали дребезжание динамиков, которые в последнее время как-то совсем стали сдавать. – Думали обойтись библиотекой и чердаком? В детскую, потом – кинотеатр. И по два раза.
– Нет идей, – первое, что услышал Джим, когда зашёл в комнату. В ней были только Арсений с младшим. Джек, хмурый и сосредоточенный, при свете мигающего свечного огарка наматывал на палец длинную нитку, Перо с закрытыми глазами лежал под пледом. Судя по тому, какой живописный комок представлял собой плед, младший накрывал собственноручно. А судя по тому, что Арсений лежал как-то так поперёк кровати, становилось ясно, что Джек заставил его лечь – просто пихнул на подушки и бросил сверху плед. Для Джека – верх заботливости.
Из открытого люка лился слабый свет.
Сердце стучит громко и радостно, пока Джим шагает до Арсения. Нагибаясь, трогает за плечо.
– Арсений, – тихо, – обрати на меня внимание.
Тэн молчит.
Перо хмурится, но глаза открывает и садится.
– Да вы плюхайтесь, – младший хлопает ладонью по матрасу. Осекается. – Садитесь, в смысле.
Арсений смотрит на Джима, глаза в глаза.
Джим «плюхается». Протягивает ему смятые листки.
– Подарок свыше.
Перо принимает, осторожно подносит ближе к свече. Младший перегибается через его плечо, наваливается почти всем весом.
– Карта. – Арсений выпрямляется, стряхивая Джека с себя. Тот недовольно шмыгает. – Алиса хочет в наш уютный и тёпленький лагерь со всеми удобствами?
– Протестую, – влезает младший. – Удобства не все. Вот, например, до туалета…
– А ведро тебе на что, олух? Деревенский стиль! – Арсений встряхивает карту.
– Думаю, она хочет выжить и покончить с этим кошмаром, – замечает Джим, возвращая их к теме.
Достать блокнот. Карта – это для них, планы планирующих. А он лучше в уголке посидит, мысли понабрасывает.
– Файрвуд, насколько Грин способна нам помочь?
Джим, задремавший с блокнотом на коленях, вздрогнул. Книжка с глухим стуком упала на пол. Над ним возвышался Райан во всей своей злющей красе. Правда, краса эта была какая-то… дохлая. То есть, было заметно, что Форсу плохо.
– Тебе в процентах? – Недовольно. Будешь тут недовольным, разбудили, как корытом по голове дали. – Говори, на что конкретно рассчитываешь.
