Энди, громко сопя, старательно выписывал нечто на листе бумаги. Профессор спокойно работал в своей комнате, никакой Мэтт ему страшен не был. Здесь же он держал (и в удивительной чистоте!) клетки с подопытными животными: ворону, двух крыс и белку. Белка выглядела несчастной, птица смирилась, а крысы спали.
Когда они зашли, профессор прогнусавил, чтобы плотно закрыли дверь, а то «ужасный, совершенно ужасный сквозняк». Арсений прикрыл дверь поплотнее. В вентиляции гудело, будто она вела прямиком в чёртов ад. У Энди потухла свеча, и теперь он снова поджигал тонкий чёрный фитиль.
Из заколоченного окошка в комнату проникали серые дождливые сумерки. Энди положил тетрадь в круг света от подожжённой свечки. Ровненький бисерный почерк покрывал страницу сплошным ковром. Вверху стояла дата записи – 1 июня 2001 года, время 7:19 после полудня.
– Простите, что отвлекаю, – Арсений зашёл сбоку, мягко обращая на себя внимание Уолкмана, – но нам очень нужна консультация, профессор.
С Энди ничего не могло быть просто так. Однако, узнав тему вопроса, он сразу же отложил записи и принялся расспрашивать их о деталях. Джек, как лицо малоосведомлённое, ему интересен не был, а Исами он просто расстрелял вопросами.
– И если принять за аксиому, чисто гипотетически, что отрицательная энергия, скопившаяся в этом доме, могла обрести свой разум… – вещал Арсений, ощущая себя как на третьем курсе, на экзамене по истории европейской архитектуры, к которому был едва готов, – как…
– Полтергейст, – Энди маниакально блеснул очками.
– Да, только в несколько раз хуже.
Раз так в двести-триста. Всего-то.
– И как любое разумное существо, оно стремится накапливать энергию. За счёт нашей боли и смертей, естественно, – закруглил Перо. – Но дело в том, профессор, что это всего лишь наши догадки. Мы не знаем, как получить подтверждение его активности.
– Ну… как-как, – гнусаво заквакал Энди, поведя рукой, – спросите у дома. Дом видел и его зарождение, и, может быть, увидит смерть. Я подозревал здесь наличие некой паранормальной активности, но думать, что она дошла до разумного уровня… Тем более когда сам дом разумен…
– Простите… а как нам спросить у дома? – Арсений с трудом удерживал вежливый тон.
Руки коснулись прохладные пальцы Тэн. Арсений скосил на неё глаза и с удивлением понял, что она улыбается.
– Что? – Энди, уже ушедший в дебри своих мыслей, явно неохотно вернулся в реальность. – Спросить? – гнусавый голос взвился к потолку. – Я использую этих животных. – Он указал на клетки. Джек поморщился, может, ему не нравились крысы в заточении. – Я их кормлю, не переживайте, молодые люди. Крайне безответственно было бы бросать на произвол судьбы подопытный материал. Кроме того, я использую газеты. Можно было бы книги, но книги и животные… Газеты не жалко. В общем, я гипнотизирую животное, чтобы открыть, так сказать, дверцу, – в этом слове Энди умудрился так гнусаво растянуть гласные, что даже Тэн чуть свела брови к переносице. В её интерпретации – поморщилась.
– …временно ослабив и без того слабый разум… Загипнотизированное животное, открытое воле дома, я сажу на газету. Оно само ползает и замирает на участке текста, важном для понимания. Вот… вот… – Энди принялся раскладывать газетные листы. На каждом красной фломастерной линией был обведён тот или иной участок. – Несколько животных нужны мне для верификации, как вы можете понять… А совершенно невоспитанный высоченный тип, как его… Френсис, кажется, умыкнул одну из моих птиц… Впрочем… Да. Те газеты, где нет нужных слов, животное просто проползает, не садится. Таким образом я отобрал данные, молодые люди, с которыми начал вести работу. Тот юноша, Ланселот… Он был мне хорошим помощником. Мир его душе.
Энди траурно покивал сам себе, опустив веки. Сцепил похудевшие пальцы.
Исами, кинув на Энди быстрый взгляд, взяла пачку газетных листов. Джек тоже взял несколько, снова нацепив на нос очки, Арсений заглянул через плечо Исами. Системы в том, где топтались подопытные Энди, никакой не было, обведённые красным фломастером пятна могли располагаться где угодно – внизу или в центре листа, охватывать заголовок или маленькую заметку.
– А после работали со статистикой? – заговорил Джек. В голосе слышалось уважение. Перо покосился вопросительно, и Файрвуд тут же отреагировал, поднося к его носу газету.
– Спасибо, я пока ещё вижу.
– А ну да, забыл, – Джек изобразил фальшивое раскаяние, издав губами звук вроде «прррф», но газету отнёс подальше. – Смотри, короче, в обведённое поле попадает от полусотни до двухсот с лишним слов. Ему надо было выбрать те, которые встречаются больше всего раз в поле, так? Чтобы понять, что скажет дом. Выборка при этом будет видна только на очень и очень больших количествах информации, потому что в процентном соотношении на нескольких газетах ты фиг увидишь разницу. Повторяются слишком многие слова, сечёшь?
– Ага, догнал, – кивнул Арсений, беря из его рук лист. И тут только заметил, что все слова пронумерованы, мелкие циферки шли поверх каждого, исключая предлоги и артикли. Повторяющиеся вычеркнуты.
