Райан сначала кашляет, потом молчит и смотрит в потолок. В половину одиннадцатого Исами даёт ему таблетку и воды, запить. После опять тишина.
Она запирает двери – для этого приходится пройти испытание – осматривает периметр комнаты. Ночуют они здесь четвёртый раз, но всегда что-то можно упустить. Сегодня Дженни настояла на том, что Нортон должен выспаться хотя бы одну ночь «как нормальный человек», не урывками, а Билл обещал прийти на охрану после полуночи.
Ещё полтора часа, и лучше с закрытой дверью. Исами привязывает к дверной ручке верёвку, второй её конец – неплотно к своей ноге. Если она задремлет, верёвка разбудит её, когда кто-то придёт.
Ленты впитывают кровь после испытания.
Исами садится на своё место у кровати, складывая на коленях руки.
Я знаю, что ты отослал меня не просто так. Не свою сестру по оружию, ты мне доверяешь, Дракон. От чего ты пытаешься меня уберечь?
– Не могу уснуть, – тихо и зло говорит Райан, сбрасывая с себя плед. – Расскажи что-нибудь, может, хоть под это отрублюсь.
Исами едва заметно улыбается, щурясь на свечу. Она догадывается.
– Тогда придётся тебе слушать сказки. Есть на свете гора, что зовётся «Обителью бессмертных»…
Когда Арсений пришёл с сумкой, фотоаппаратом, котелком горячего «чая» и охапкой досок (он подозревал, что чердачные ящики ему такого вандализма вовек не простят, и их разгневанные души после тоже придётся отпускать в Сиде) в тёмную пустую библиотеку, Джон уже был на месте. Он сидел в кресле у чёрного жерла камина. На полу у ног бывшего маньяка лежал фонарик. Прозрачное пятно света, состоящее из нескольких пересечённых колец, высвечивало на полу мелкий мусор.
Арсений миновал стремянку и свешивающуюся с потолка клетку, свалил «дрова» в ажурный поддон, котелок осторожно поставил на пол и выбрал себе с дивана самую толстую подушку.
– Мой лорд, это всё, что я смог… – пыхтя, закинул плашки в камин, – найти. Так что сегодня будем довольствоваться малым.
К плашкам он кинул пару клочков от валявшейся тут же газеты, заткнув их поглубже, и щёлкнул зажигалкой.
– Одна из высших добродетелей, – отозвался Фолл ему в тон. Арсений хмыкнул. Пламя занялось быстро – немало этому способствовало и то, что доски были сухие вдрызг. Вот разгорится ещё – можно будет бросить отсыревшую чурку, прикаченную сюда из подвала ещё вечером.
Арсений умостился на подушке, скрестив ноги, и сквозь полутьму уставился на Джона.
Страшно ему? Или всё равно?
В конце концов здесь вообще всё стирается. Даже эмоции.
Джон прикладывает к ноющему синяку у глаза холодную ещё металлическую кружку. Утихает жжение. Становится легче.
– Может, ты мне объяснишь всплеск агрессии своего деверя? – Смотрит на явно довольного Перо поверх кружки. – Я не жалуюсь на левый синяк. Но правый я заработал за… цитирую: «Элис и пацана».
– А, это… Я не удивлён. Минутку, – Перо плеснул себе в кружку из котелка чаю, вытащил из сумки салфетку, в которой оказалось семь длинных сухарей. Придирчиво оглядев один, Арсень с хрустом принялся его грызть, запивая чаем. Завершив сию процедуру, отряхнул руки и заговорил: – это тебе прилетело за то, что в двух из восьми параллельных временных реальностях Кукловод послужил причиной смерти двух… очень хороших людей. Первой была девушка, которую Джек любил, вторым – подросток четырнадцати лет. Кукловод загонял его до того, что бедолага отравился таблетками. В общем, не бери в голову.
– Я бы с удовольствием и синяк этот в голову не брал, знаешь. Оба.
Джон откидывается на спинку кресла. Поохлаждав страдающую скулу, протянул кружку за тем, что Перо по необразованности своей называл чаем.
По прикидкам – при их голоде и измученности они тут долго не высидят. Часов через четыре-пять захочется спать. До этого нужно хотя бы час уделить позированию. Итог – у них около трёх часов. Не так плохо.
– Бить маньяков за то, что они убивают людей, непедагогично. Это как бить каннибала за то, что он их ест. Но с племенами каннибалов отчего-то сюсюкаются, рассказывают поучительные истории, читают им Библию. А маньяков сразу бьют. Тебе не кажется это несправедливым?
Арсень задумался, потягивая чай. В отсветах огня он казался ещё лохматее, чем при дневном свете.
– Посмотри на ситуацию с другой стороны: ты сделал доброе дело. Джек уснул спокойно. Я-то думал, после Сида ему Элисса в кошмарах будет являться, а так нет, продрых до вечера… Но если брать абстрактно, то я с тобой согласен. Маньяки – существа с тонкой душевной организацией, нечего расшатывать её ещё сильнее.
– То есть… – Джон слегка наклонился вперёд, зачем-то ткнув кружкой в направлении Арсеня, – он вернулся из Сида, нашёл меня, два раза… ударил, вернулся в комнату и лёг спать? Я всегда знал, что он большой оригинал. А ты, позволь спросить, почему днём был красный и припухший?
Перо прищёлкнул языком и ловко закатил в огонь крупную чурку. Сначала казалось, что она только затушит огонь, но нет: первые робкие язычки поползли по старой древесине.
