Чердак затягивало багрянцем, мерцающим сквозь тьму и слабый серый свет мониторов. Багровое искажает лица, крадёт черты, обращая всё и вся в тени.
Люди продолжали шуршать, перерывая чердак. Только Кукловода в кресле это не касалось. Он сейчас восставал из небытия, как феникс из пепла. Собирал себя по крупицам. И потому не шевелился и не отвлекался. Его неподвижная фигура, подсвеченная серым светом мониторов и багровым – проклятия, видимого только Перу, гротескно смотрелась на фоне обезумевших носящихся теней.
– Дракон, она пытается тебя спасти от ударов тока. Так отчаянно, что готова отвечать на какие угодно вопросы правдиво. А ты отплатил ей… Так-так… уже восемью неправильными ответами. Ты ненавидишь её за жертвенность? Сейчас – ненавидишь?
– Нет.
Новый вскрик, на сей раз протяжнее и дольше.
Мимо пронёсся Джек с ящиком, плюхнул его на другой и полез на получившуюся конструкцию. Билл попытался его удержать, но крыс упрямо стряхнул руку старика.
– Скорее, скорее! Ну! – подбадривал Трикстер нетерпеливо. Он прыгал на стуле, это точно, и радовался как ребёнок. – В дальнем ещё углу не смотрели! Под потолком! Джек, за мониторами! Ну, ну, горячо, Мейси! Попроси дружка тебя подсадить! Ну что же вы!..
Последнее он заорал, как страстный болельщик проигрывающей футбольной команды.
Особо впечатлительные носились по чердаку, взрывая на своём пути содержимое коробок и сундуков. На пол летели детали вперемешку со старыми вещами, тряпками, игрушками, даже откуда-то выкатился и завертелся по полу узкий блестящий цилиндр плойки для волос, лишённый шнура.
Безумие набирало обороты.
– Действительно, мистер Фолл, – заговорил Трикстер совсем другим тоном, официальным и слегка печальным. Прокашлялся. Кажется, его крайне заинтересовала неподвижная фигура в кресле, словно бы уснувшая. – Вы могли уже заметить, что микрофона на месте нет, а без него связаться с птичками вы не сможете. Я через свои каналы подключать ничего не буду, это неинтересно. Но, так и быть, интригу раскрою. Я его спрятал, конечно же. Не на чердаке, – громче, – все честно, вы сами в этом убедились и теперь знаете, что я не вру.
Джек с непередаваемым выражением на физиономии, удерживая в зубах тонкий фонарик, отпустил балку, за которую держался, ощупывая её верх, и едва не сверзился с горы ящиков. Его поддержал Билл. Из-за вешалки высунулся Зак, на плече у него почему-то лежало чёрное боа, явно родственник красного из спальни. Лайза показалась из-под стола с комком старых носков и пилой, которые, видимо, разрыла где-то глубоко в недрах затаившейся под столешницей коробки. Люди, взлохмаченные, взбудораженные поиском, высовываются кто откуда. На лицах недоумение и страх.
– И дальше всё тоже предельно честно, – добродушно хрипят динамики. – Если микрофон найти, вы сможете пообщаться с нашими птичками, приободрить их, наказать не выпендриваться и отвечать правду, давать подсказки… Но чтобы было интереснее, я…
Его прерывает на секунду новый вскрик Исами. Элис шипит и велит ей не терять сознание.
Они замерли все, в багровом киселе. На полу – кучами вываленные вещи. По ним течёт слабый серый свет мониторов, обращая в руины. Никто не смеет пошевелиться. Ещё бы, ползали кверху задницами, рылись, как очумелые кроты, а оказалось, над ними потешались. Опять.
Арсений привычно протискивает свои пальцы между джимовых – это так называется у них «взяться за руки». Больше похоже на проталкивание безжизненных корявых веток с отслаивающейся корой между его тонких, чутких и целых пальцев.
– …небольшая рекламная пауза. Так вот, я разбросал детали от микрофона по дому…
Я хочу их целовать, эти пальцы, а не обдирать кровавой коркой на своих. Кажется, Джон перед «засыпанием» решил заразить меня бациллой пафоса. Ну да, не всё одному уходить в небытие с этой заразой.
Дыхание срывается. По полу, низко, стелется туман. Сид и проклятие, небывалое, оба тут.
Они не видят, не чуют, его сестра бы поняла, будь рядом. Но её нет.
А так жмётся ближе к Майклу Энн – что-то почувствовала, огромные голубые глаза от страха потемнели и кажутся ещё больше обычного; Нортон накидывает шаль, отданную Дженни, на плечи Кэт и тихо говорит обеим девушкам сесть поближе; Джейн дрожит. Энди, глядя на пол так, будто по нему ползёт нечто крайне грязное и заразное, причём ползёт в его сторону, опасливо перебирается ближе к мониторам, да Джек, слезший со своей баррикады, мотает головой и хмурится – научился чувствовать близость Другой Стороны. Или Сторон?
Кукловод медленно, словно человек, задремавший на час в неудобной позе, поднимает голову.
– На поиски у вас два часа, – продолжают нахрипывать динамики голосом их узурпатора, а Арсений поворачивается к Джиму, обнимает его, стискивая отзывающиеся рваной ноющей болью пальцы, и целует. Самозабвенно, отчаянно. Под багровым ужасом, среди застывших людей. Так, как целовал когда-то во внутреннем дворе, думая, что прощается навсегда. А он льнёт к нему, отвечая, обхватывает ладонями впалые щёки. Джим вряд ли чувствует Кукловода или близость Ада, но вот Арсения, скорее всего, чувствовать уже научился.
