Обследуя тумбу, на которой раньше стоял аквариум, нашёл под ней чёрную ленточку. Срез наискось, края аккуратно подпалены. Лента гладкая, не мятая, сантиметров тридцати длиной, да и сложена аккуратно.
Это было здесь раньше или не было
И зачем…Что-то не так.
Арсений снова пошарил рукой под тумбой, нашёл ещё одну ленточку, точно такую же.
На них была бы пыль, – сформулировал, наконец, то, что не давало покоя. – Проваляйся они здесь хотя бы два-три дня, была бы пыль. Они чистенькие.
– Смотрю, Пёрышко, ты уже подобрался к самому интересному.
Динамики включились неожиданно и беззвучно, или он не услышал, пока пыхтел и шарил под тумбочкой.
– Чего тебе? – вопросил Арсений, даже не думая подниматься. Ни к чему лишние усилия тратить.
– Хочу предупредить, что из двух отпущенных часов у тебя остался час тридцать восемь, а наш Траурный праздник Правды в самом разгаре. Это во-первых. А во-вторых, ленточки эти не просто так. Давай посчитаем, Перо. Тигрица и Дракон у меня в гостях, но остальные где-то в особняке. Восемнадцать человек.
Значит Рой и Нэт живые
И Фил.
Арсений мотает головой: если радоваться, то не сейчас.
– Ленточек по две на каждого, – продолжает Трикстер слегка насмешливо. – Утешительный приз для участников Траурного праздника правды. Они же – гарантия того, что все останутся живы…
Трикстер тихо вдохнул и, отстукивая пальцами по пульту скорей всего, запел неожиданно приятным, тёплым голосом:
Тридцать шесть чёрных лент – восемнадцать людей.
Как найдёшь их, к своим возвращайся скорей.
Меньше чем половина – и верная смерть,
Но лишь мне выбирать, друг, кому умереть.
А найдёшь половину – учти, не беда:
Покалечу слегка своих кукол тогда.
Арсений медленно поднялся, сжимая в кулаке ленты.
– Внимание, Перо, – Трикстер оборвал пение, перестал быть слышен и отстукиваемый ритм. – Это не все объявления. Конечно, ты легко найдёшь восемь-десять лент, чтобы полностью обезопасить тех, кто тебе дорог. Файрвудов, Закери, милашку Джейн и её дружка-киллера… Джона Фолла… Это вполне логичная мысль, и потому я её предусмотрел.
Арсений молит. Он уже догадывается о правилах игры.
Зачем тебе это всё, – едва вырывается даже не опрос, констатация факта.
Дебил ты. У тебя тут драма, хватит использовать клише. Удиви его, и будет тебе эстетика абсурдизма. Ионеско отдыхает
– Почём печеньки? – спрашивает Арсений, запрокидывая голову к камере. Ну да, ничего умнее не получится, устал.
Пауза, потом Трикстер смеётся. Искренне. Это смех странным образом отвращения не вызывает.
– Молодец! В праздник надо веселиться, даже если он траурный, – сообщает посерьёзневшим голосом. – Ты уже понял, Перо? Мне решать, кому найденные тобой ленты дадут защиту. Например, эти две, что ты держишь… Я ещё не решил, кому они достанутся. Спасут ли жизнь двум людям или жизнь и здоровье кому-то одному. И ещё: в тех комнатах, где есть ленты, нет деталей от микрофона. И наоборот, конечно же. Ну нельзя ж в самом-то деле спасти всех, хороший мой. Так не интересно.
До отупевшего от усталости сознания доходит медленно, и это похоже на белый-белый холст, на котором алыми пятнами мокрой акварели расцветает роза. Или крови. Или кетчупа. Да чёрт знает. Мотнув головой, отогнать картинку.
– Так… не интересно, – повторяют губы следом за Трикстером. – То есть… я могу собрать детали и спасти учеников… Или собрать ленты…
– И спасти тех, кто остался в доме. Выбор прост, и за твою шутку я тебе даже подсказку дам: ленты есть здесь, в гостиной, библиотеке и жилых комнатах на первом этаже.
– Так ты уже знаешь, что я выберу, – Перо на всякий случай оперся ладонью о тумбу. Голова кружилась.
– А иначе бы подсказал, в каких комнатах искать детали, – хохотнул маньяк. – Иди уже с глаз долой, Пёрышко, времени мало. А я пока объявлю нашим марионеткам о твоём решении. А то уже минут пять ждут бедолаги, того и гляди, в обморок начнут от страха валиться.
Кукловод, насколько это возможно на имеющемся оборудовании, тестирует системы видеонаблюдения. И так понятно, что Джон ему тут оставил, мягко говоря, непочатый край работы. То, что власть сменилась, и бразды теперь у Обезьяны, Кукловода не особенно волнует. Самую малость. Лишь в плане сузившихся возможностей.
А вот Элис уничтожить хочется. Это желание маячит целью, как раньше – учение о свободе. Мегера видна на мониторах, вьётся вокруг Тигрицы (чем японка ей не угодила?), Райана. Она счастлива, хохочет, запрокидывая голову, каждый раз, как кто-то содрогается на импровизированном электрическом стуле. И Кукловод ненавидит её люто, сумасшедше, до мелькания кровавых пятен в глазах.
Дракона током ударило считанные разы. Тэн бьёт частенько.
Что за глупый принцип – оставлять шанс на выживание ошибающемуся?
Сзади Файрвуд-старший координирует деятельность разрозненных марионеточных единиц. Он раздражает, но очень фоново – сущая мелочь по сравнению со сжигающей грудную клетку ненавистью к давней сумасшедшей «подруге».
