Райан отвечает. На этот раз – верно. Он никогда не мечтал стать другим человеком. Кукловоду хотелось бы, чтобы ученики выжили, особенно Форс – он очень полезный союзник. Тэн же больше была нужна Джону. Кукловоду она просто нравится.
– Вот вы сидите и не знаете, – скрипит динамик радостным голосом Трикстера. Этот раздражает чуть меньше остальных. В конце концов, он лишь инструмент Элис. Хороший и преданный инструмент, в отличие от Пера. – Там, в особняке, ваша судьба решается. Если Перо-Пёрышко не соберёт ленточек столько, сколько мне нужно, будут умирать люди. Я не вру. А если он не соберёт детали для микрофона, погибнут эти двое. Я предупреждал, что сегодня Траурный праздник Правды. Кто-то да умрёт, да. А сейчас я дам Пёрышку выбор, кого спасать. Ждите.
Динамики отключается, остаётся тот, что передаёт голос Элис и ответы учеников.
Позади нестройный шум. В нём можно различить лопотание Энн, кашель Билла. Но всё это, включая сам шум – достаточно тихое. Их мало. И те, кто выжил, должны понимать, что от пересудов ничего не изменится. А ещё они слишком привыкли к тому, что их убивают.
Так проходит минут пять, после чего опять шуршание.
– Он выбрал спасти вас, куклы. Так что нашим двум птичкам рассчитывать не на что, – с притворным сожалением в голосе продолжает Трикстер. – Ну ничего. Воспримите это достойно. Сейчас малыш Джек ищет детали для микрофона, пытается выиграть время, а Арсень спасает ваши жизни. Всё как обычно.
На плечо ложится ладонь и тут же сжимает.
Голос Джима:
– Мы можем что-нибудь сделать?
– Руки убери, Файрвуд, – спокойно. И, когда хватка исчезает, продолжить, – я вот умирать в любом случае не собираюсь. Перо тоже будет жить. А вы можете хоть сейчас испустить дух.
Джим исчезает. Отходит в угол, или ещё что. Неинтересно.
– Райан, в тюрьме ты фантазировал о женщинах? – из динамиков выхрипывает воркование Элис.
– Да.
Тело японки не содрогается от пропускаемого заряда. Удивительно – два верных ответа подряд. У Райана температура, детектор лжи должно здорово глючить. И Тэн доставалось уже столько электричества, что от её прямой посадки не осталось и следа – наклонена вперёд, свисающие волосы закрывают лицо, пальцы не держатся за верёвки.
Сколько ещё она продержится?
– Исами, – Элис обнимает её сзади. Пальцы скользят по свободным складкам платья, нож взрезает ткань, возможно, задевая кожу. – Красавица ты восточная… Ты осознаёшь, насколько привлекательна?
Тихим шипением:
– Да…
– Придётся тебе одному искать, – закруглился Арсений.
Джек прятал за спину руки в окровавленных бинтах. Одному потолку известно, сколько он уже прошёл испытаний.
Перо тоже завёл руки за спину.
– Значит, опять издевается. Ленточки… Ищи, Арсень, это важнее. Джима надо отсюда вытаскивать, Зака… Дженни. Да и нам с тобой тут лучше не застревать, пока в окончательных психов не превратились.
– Ну, с этим ты припозднился, на мой взгляд… – поддержал светскую часть беседы Арсений. – В подвале дверь сломали, там Обезьян ничего прятать не стал бы. Кухня, прихожая, детская, спальня… Кинотеатр. Жилые комнаты, второй этаж.
Крыс поправил на плече сползающий ремень сумки. Перо понимал, чего он медлит: боль в руках адская. Оттягивает минуту, две, сколько угодно, несчастные тридцать секунд до того, как шипы опять вопьются в ладонь.
– В подвале почти ничего нет, в комнатах тоже. Вытаскали. Ты сам-то справишься?
– Попробую побыстрей, да к тебе на помощь. Я уже девять штук нашёл.
Джек кивнул и пошёл вперёд, к кинотеатру, старательно светя себе под ноги фонариком.
Кого мы обманываем, – подумал Перо ему вслед.
Голова как чугун, в висках долбит кровь. Шумит. Под горлом колет остриё лезвия.
Усилие. Всё расплывается, но красное пятно от платья суки Элис мельтешит перед глазами. Грёбаное Зеркало, психнутая маньячка. С ножом.
Смеётся.
На неё даже злиться бессмысленно. Отродье проклятия.
Раньше было проще. Ненависть к Мэтту. Попытки выбраться. Логично.
Нож колоть перестаёт, значит, будет вопрос Тигру. Не касаться ножом того, кого может ударить током – верная позиция.
– Тэн, милая, – голос как через толстую ватную пелену, – ты когда-нибудь хотела убить Райана?
– Нет.
Разряда нет. Тигр странная. Ни разу не пожелать смерти. Он пару раз в первом акте думал её убить – когда на троих не хватало еды или медикаментов, а она валялась в забытьи с температурой.
– Скучно, – Элис снова переходит к нему.
Левый бок болит. Давит. Свистит в лёгком. Наверно, оно превратилось в кашу. Давно пора, сколько можно болеть. Приходится скособочиться в путах. Так больнее, но дышать проще.
Нож скользит под подбородок, и надо давить кашель, чтобы остриё не впоролось в глотку.
– С тобой, проще, Умник… – Ухо ощущает её горячее дыхание. Потом мочки касается её язык, очень коротко. – Ты-то всегда холоден и разумен. Если нужно – планируешь, не нужно – не тратишь силы на обдумывание. Я у тебя другое спрошу. Ты когда-нибудь хотел убить без необходимости? Просто… для души?
– Нет, – выплёвывается вместе с кашлем.
И короткий вскрик Исами.
Уже не первый.
Не помню
