Вдруг всё закружилось перед ее глазами, в голову стали приходить странные картины, и прожитая жизнь предстала перед ней в обратном порядке, начиная от нынешнего разговора с Человеком и до того момента, когда она увидела клыкастых детей. Преодолев мыслительную пропасть, Валерия продолжала смотреть дальше: от клыкастых детей сознание перенесло ее к улицам города, по которому бродила она, восхищаясь хорошей погодой и тихой, созревшей осенью, потом взору ее представилась лестница, дверь, за ней какие-то люди, она толкнула одного из них — это была девушка. Девушка упала и при падении толкнула другую, другая — третью, третья — четвертую, и вот уже целая цепочка их лежит, свалившись, как карточный домик. По всей лестнице лежали полутрупы. Они не были мертвы, но не были и живы.
— Так это всё я?.. — ужаснулась Валерия.
И тут появились Невидимые.
***
Валерия возвращалась в реальность, как в тяжелый сон.
— Вспомнила? — спросил человек.
— Да. Я толкнула девушку.
Сквозь шевелящееся пространство, сквозь извивающиеся туловища и растопыренные конечности она начала пробираться к выходу. Никто никогда не запрещал ей выходить за пределы барака, да и некому здесь было запрещать. Давно уже прошло то время, когда в душе ее поднимался протест против Невидимых, и она хотела свернуть с дороги. Теперь вся биомасса была предоставлена самой себе, но почему-то никому не приходило в голову выбраться наружу. Валерия думала обо всем этом, ожесточенно отодвигая и переступая зазевавшихся уродов. Всегда такие агрессивные, теперь они поддавались ей, как тряпичные куклы, и только морщились, если кто-нибудь из них не успевал убрать свою конечность, а то и голову из-под ее ноги. Услышав под своей ступней мокрое чавканье и визг, Валерия даже не обернулась.
Здесь была все та же бетонированная площадка, ряды колючей проволоки, и полное пустоты, безжизненное пространство. Валерия побежала, плача. Никто ее не останавливал. Она задыхалась, падала, глотала слезы и растирала их по лицу, а бетонированной площадке все не было конца. Но вот вдалеке показался другой барак, такой же как ее, только почище. Он был обнесен не колючей проволокой, а крупноячеистой железной сеткой; стены его были не из гнилого дерева, а из камня, и перед входом красовались клумбы с настоящими расцветшими цветами. Валерия остановилась, перевела дыхание и прильнула к сетке. Вокруг клумб ходили как будто люди, но более детально Валерия вглядываться не хотела — она так привыкла к тому, что в каждом существе о четырех конечностях может прятаться нечеловек. Какая-то женщина отделилась от группы и направилась к ней. В ее силуэте Валерия смутно узнала Дашу. Да, это была она, только располневшая и постаревшая.
— И ты здесь? — спросила Валерия, когда подруга приблизилась к сетке.
— И я, — ответила та со вздохом. — Всё еще здесь.
— Это правда, что мы в тюрьме? — Валерия верила Человеку, но ей так хотелось, чтобы в этот раз он ошибся.
— Правда.
— Сколько тебе еще осталось?
— Одиннадцать лет.
— Так много?
— Это не так уж много.
— За что?
— Не знаю. Этого никто здесь не знает.
— А я знаю. Мне Человек помог, и я вспомнила.
— Врешь, — прищурилась Даша. — Где ты здесь Человека нашла?
— У нас в бараке есть один.
— А у нас нет, — она зевнула. — А может, где-то и есть, только я не встречала.
Валерия попятилась — из-под верхней губы у подруги сверкнули небольшие клыки.
— А откуда ты знаешь свой срок? — она уже отошла от нее на безопасное расстояние.
— Сказали…
— Кто?
— Один упырь.
— Ты с ними разговариваешь?
— А ты разве нет?
— Я только плюю на них. Иногда бросаюсь огрызками.
— Ну и зря. Они здешние старожилы. Ты пообщайся с ними, они всё знают, может, и скажут, сколько тебе осталось.
Валерия хотела спросить: 'Разве они понимают человеческую речь'? Но мысль о том, что каким-либо образом она может сблизиться с упырем, внушила ей омерзение. Она еще раз взглянула на клыкастый рот своей подруги, и ее полоснула мысль: 'Неужели и я?..' Полжизни она отдала бы сейчас за зеркало.
— Что ты так смотришь? — недружелюбно спросила Даша, готовясь плюнуть на нее.
— Нет, — Валерия отшатнулась. — Нет-нет, — она замахала руками, пытаясь прогнать это жуткое видение. — Не-е-ет! — закричала она что есть силы, и повторила: — Нет! Нет! Нет!
***
Валерия проснулась. Припоминая свой сон, она села на кровати. 'Даша за сеткой, — думала она, — И Человек. Человек и Даша за сеткой… у Даши клыки'! Она хотела взять телефон и сообщить подруге эту новость, но вспомнила, что сегодня Даша должна прийти сама. Сегодня у Валерии был день рождения.
Горло саднило. Она медленно, как больная, встала с кровати и побрела на кухню делать кофе. Первый глоток горячей горечи ее оживил. Мысль побежала яснее. Еще никогда реальность не была такой прозрачной. Сегодня она почувствовала, что может всё. Любая мысль, которая придет ей в голову, обязательно сбудется. Бывают такие дни, когда понимаешь это особенно ясно. Вот только бы понять, что значит Даша за сеткой и Человек. Не прошло и получаса, как позвонила Даша.
