С самого утра в главном холле, а также в коридорах и кабинетах фирмы 'Бонивур' царила необыкновенная тишина. Народ как будто вымер, несмотря на то, что все до единого сотрудники были на месте, — отсутствовало лишь руководство. Менеджеры перешептывались в кулуарах с таинственными лицами и осторожно, как будто боясь потревожить кого-то невидимого, переходили из кабинета в кабинет. Никто из них не работал. Даже видимость работы, которую обычно создавали наиболее ретивые, сейчас не считали нужным создавать. Все совершенно откровенно ничего не делали, и на лицах сотрудников было написано, что сегодня они имеют на это полное право — нет, не право, а было бы странно заниматься какими-то делами в этот день. Кофе, впрочем, употреблялся в тех же количествах и с той же частотой, что и обычно.
Как будто угадывая настроение, царившее на фирме, телефоны и факсы молчали, а если и прорывался нелепый звонок какого-нибудь поставщика или дистрибьютора, его быстро спроваживали на завтра, потому что сегодня 'никого нет'.
Валерия зашла в офис, и поначалу этой тишины не заметила. Внизу у охраны было все как обычно: ей подали журнал, где было уже проставлено время ее прихода (как всегда с опозданием), она расписалась напротив своей фамилии и благополучно поднялась в приемную финансового директора. Сегодня был последний день, когда на работу должна была выйти Даша. Конечно, ввиду таких обстоятельств, которые случились у нее, она могла бы уйти, никого не спрашивая, но Даша, верная своей всегдашней дипломатичности, решила уйти с фирмы 'по-хорошему'.
Валерия включила компьютер, мини-АТС и, открыв свой шкафчик, начала раздеваться. Ее приемную отграничивала от финансового отдела стеклянная стена. К стеклянным стенам и вообще к повышенной прозрачности на этой фирме питали пристрастие. Валерия уловила вялую деловую активность в отделе, но еще не придала ей значения. Она успела снять курточку, переобуться и заварить себе кофе, когда увидела, что с другого конца коридора, проникнув через дверь, которая располагалась в самом тупике, к ней летит Даша. Она не бежала, но шла так быстро и отчаянно, что Валерия замерла, стоя с чашкой кофе в руке. Последние несколько шагов Даша преодолела бегом, не обращая внимания на то, что кумушки из финотдела провожали ее прилипчивыми взглядами.
— Ты уже знаешь?! — Даша бросилась Валерии на грудь и крепко обняла ее.
— Что?
Даша только всхлипывала и не могла вымолвить слова от нахлынувших слез.
— Что, Даша? Что? — встряхивала ее Валерия.
Спина подруги содрогалась под тоненьким свитерком. Сделав над собой усилие, Даша проговорила:
— Юлдасова застрелили.
Она оторвалась от Валерии, посмотрела в ее лицо. Глаза у Даши были заплаканные, но их припухлость и влажная глянцевость придали ей еще больше очарования.
— Сегодня утром, на пороге своего дома, выстрелами в упор, — торопясь, чтобы вновь не расплакаться, добавила она.
Даша снова обняла ее и зарыдала, уже не сдерживаясь.
— Даша, Даша… — Валерия гладила ее по спине.
— Господи, какой ужас, — прошептала Даша и тут, наконец, заметила любопытные взгляды, направленные на них из-за стеклянной стены.
Она не смутилась, а приняла безразличный вид и, оторвавшись окончательно от подруги, села на стул.
— Перед рассветом, — уточнила она, — В темноте.
Она торопливо отхлебнула приготовленный Валерией кофе. И видно было, что это 'в темноте' больше всего пугает ее.
Мимо прошла Аллочка с заплаканным лицом. Зайдя в финотдел, она пошепталась о чем-то с 'девочками' и, еще более расстроенная, вышла.
— Тебе совсем не жалко его? — спросила Даша, оглядывая подругу.
— Жалко. Я не ожидала.
— Кто этого ожидал…
— Я не ожидала твоих слез.
— Ах, Лера! — Даша вздохнула, и во вздохе ее слышалась уже только легкая грусть, а не горе.
Они помолчали.
— Как Джон? — спросила Валерия, заполняя неловкую паузу.
— Джон… это все, что у меня осталось. Боже, и как судьба подкинула мне этого человека! Что бы я сейчас делала? А знаешь, ведь это всё я — я сама устроила.
— Сама?
— Сама. Я визуализировала ту жизнь, которая ждет меня вместе с ним.
— Но эта жизнь еще не наступила.
— Она наступит! — проговорила Даша с горячностью. — Ты сомневаешься?
Валерия посмотрела в ее воспаленные глаза и покачала головой:
— Нет, не сомневаюсь.
— Лера, — Даша серьезно взглянула на подругу, — Почему бы и тебе не заняться этим?
— Визуализацией?
— Да.
Валерия улыбнулась, как улыбаются взрослые на маленьких детей.
— Ну, Даша… что я буду визуализировать?
— Как что? У тебя разве нет жизненных планов? А карьера? Деньги? Любимый мужчина, мама, в конце концов!
— Мама… здесь не всё так просто.
— Не надо ничего усложнять. Посмотри на меня, кем я была? И кем я буду завтра? И для этого я ничего не делаю — нет, в самом деле! Я просто ви-зу-а-ли-зи-ру-ю свою жизнь.
— Мне кажется, это не совсем, эээ… нравственно.
— Что? — Даша поморщилась. — Что нравственно?
— То есть безнравственно. Безнравственно — ничего не делать и все получать.
Даша смотрела на Валерию злыми суженными зрачками.
