Валерия тоже поднялась из-за стола. Она стояла напротив матери и упрямо смотрела ей в лицо.
— Всё, — проговорила она ледяным тоном, — Больше меня ни о чем не спрашивай. Особенно про человека, который часами простаивает на нижней площадке.
— Ах ты… — Инга запнулась на полуслове, потому что дочь ее уже повернулась спиной и шагнула из кухни прочь. — Дрянь!
На что из зала донеслось:
— Это ты меня воспитала.
9. Леночка
Ветер утих, и тишина поселилась в комнатах. Она освоилась в тесных закутках, образованных плохой планировкой и нелепо стоящей мебелью, в узких темных коридорах, в складках штор, что висели по сторонам окна как спущенные флаги, и даже в мерном тиканье часов. Квартира на третьем этаже небольшого панельного дома была переполнена тишиной. Резкий крик птицы за окном хотел потревожить ее, но тишина была сильней, и крик прозвучал так отдаленно и слабо, что никого не испугал, а наоборот — от него ночь сделалась еще прекрасней. Стояли последние, внезапно нахлынувшие теплые дни, которые только и бывают перед настоящими холодами.
Вова открыл форточку. У него была эта привычка — не спать часов до двух, потом лечь в кровать, подумать о чем-то хорошем и медленно-медленно, так, что иногда он улавливал сам этот момент, отойти ко сну.
Но сегодня почему-то не спалось. Ему подумалось вдруг, что осень похожа на любимую женщину, которая тебя обманула. Он вдохнул поток чуть горьковатого осеннего воздуха. Что-то тревожило его… Леночка? Сегодня она приехала из училища очень поздно — так поздно, что было уже темно, и Вова начал переживать. Она и раньше задерживалась у подруг в общежитии, а то, бывало, их оставляли работать в швейном цеху во вторую смену — с двух до восьми. Нельзя сказать, что в такие дни он сохранял полное спокойствие, но все же не было этого тошнотворного червячка внутри, который не давал ему уснуть.
У Леночки были золотые волосы и бледная, болезненная на вид кожа. Говорят, что возраст женщины вернее всего угадывается по шее и рукам, но на каком-то этапе своих познаний Вова понял, что это неправда — возраст женщины лучше всего виден по ее волосам.
Сидя в городском автобусе он любил рассматривать макушки пассажиров, а особенно пассажирок. Интрига была в том, чтобы не смотреть на их лица, когда входишь, а потом, усевшись сзади, медленным взглядом обводить каждую голову и дорисовывать лицо.
Вот суперкороткая стрижка с торчащим на затылке ежиком, призванная сообщить ее обладательнице очарование ранней юности. Такие стрижки обычно делают стареющие женщины. По неестественно черному цвету волос можно предположить, что ей слегка за тридцать — она еще не научились деликатно скрывать первую седину. Цвета тридцатилетних, как последний порыв уходящей молодости, часто отличаются радикальностью: угольно-черный, ярко-рыжий и кукольно-белый.
А этой за пятьдесят — она платиновая блондинка а-ля Мэрлин Монро, только с заметно отросшими седыми корнями. От долгого и беспощадного обесцвечивания волосы ее выглядят, как выжженная солнцем трава.
Аккуратная прическа женщины под сорок: цвет естественный, укладка продумана и очень натуральна. Вьющиеся темно-русые пряди как будто сами собой легли в небольшую изящную копну.
Двадцать с небольшим: очень модная и очень агрессивная стрижка; волосы мягкие, но она старается придать им жесткость, чтобы лучше держали форму, и по тщательно закрепленному завитку, который украшает висок, видно, что девушка уже устала ждать.
Почему он столько знал о них? Вова представлял себе лица женщин и обычно не ошибался, если не в самих лицах, то в их выражении.
Он почти не имел близких отношений с женщиной до того, как увидел этот замечательный затылок. Такой затылок мог принадлежать только очень молоденькой девушке, пятнадцати или, самое большее, шестнадцати лет. Вокруг гладко причесанной головы золотился легкий пушок. Бывает такое необыкновенное явление: девушка уже повзрослела, но из-под волос растет еще тонкий, светлый подпушек, как у маленьких желторотых птенчиков. К восемнадцати годам подпушек огрубевает, превращаясь в полноценные волосинки, и милая полудетская прелесть сходит на нет. Цвет таких волос никогда не бывает однородным, и если даже это брюнетка, все равно присутствуют светлые переливы.
Но в этот раз была не брюнетка, а самая настоящая блондинка. Вова смотрел, как ветер из окна вздыбил занавеску, и золотистый ореол затрепетал на ветру. Вот ветер совсем расшалился: он поймал длинную прядь и вертикально подвесил ее в воздухе. Несколько секунд она подрагивала в таком положении, потом мягко опустилась. Девушка пригладила волосы рукой. Но сквозняк снова поднял их в виде веера и все перепутал. Вова любовался этим веером, краем сознания отметив, что пропустил свою остановку.
