Он не вскочил с места и не начал запоздало пробираться к выходу, а вместо этого ощутил на своем лице беспричинную, блаженную улыбку. Спустя еще десять минут Вова подумал, что было бы хорошо, если бы этот автобус от чего-нибудь заклинило, и он продолжал бы двигаться по кругу вечно. Вот уже проехали мост, оказавшись на том берегу Кальмиуса, и только тут он заметил, что все еще смотрит на затылок девушки, но по установившейся у него привычке не старается дорисовать лицо.
Объявили конечную. Он почувствовал легкий укол в сердце и с неверием в то, что все это вот так ничем и закончится, пошел к выходу. Девушка оставалась сидеть. Что-то задерживало ее: по-видимому, это была объемная сумка в ногах, которую она никак не могла вытащить в проход. Наконец она бросила свои попытки и стала пережидать поток пассажиров, чтобы, никому не мешая, выйти в самом его конце.
Вова продвигался очень медленно, с каждым шагом отмечая новые, едва уловимые ракурсы ее головы. Вот до нее осталось уже два шага — один — он напротив нее — но что это?! Резкая боль полоснула его, когда он увидел этот профиль — этот чудовищный нос на воздушном, как будто прозрачном лице. Он перестал дышать и отвернулся. Жалость и отчаяние разорвали его сердце пополам.
***
Почему он женился на Леночке? Ведь всякое отклонение от совершенства так больно ранило его. Но с этих пор Вова начал задумываться, что неплохо бы где-нибудь работать, чтобы иногда иметь возможность баловать юную жену. Стареющей маме он один был не в тягость, но теперь они жили на ее пенсию втроем, и надо было что-то решать.
С утра мама сварила ему два яичка всмятку и разогрела вчерашний куриный бульон. Она договорилась со старой подругой, чтобы та устроила сына 'на плитку'. Мама сама пригладила ему волосы, оправила воротничок рубашки, топорщившийся под стареньким пуловером, и невидимо, когда Вова уже обернулся к выходу, перекрестила.
Он шел переулками туда, на край города, где заканчивается асфальтная дорога и начинается грунтовка вперемешку со щебнем. Ветер вздымал клубы пыли и сыпал ею в глаза. Перед ним оказались железные кованые ворота со звонком вверху.
Подругу, которая продолжала работать в отделе кадров, будучи уже на пенсии, удивило, что к тридцати годам Вова имеет всего лишь несколько месяцев трудового стажа, но, помня добрые отношения с его матерью, она приняла его помощником формовщика.
Пробыв неделю в помощниках, Вова погрузился в тоску. Серые заливочные формы, серая бетонная смесь, заливаемая в них, серый свет, проникающий из огромных мутных окон, подавляли его. Сам воздух, которым он дышал здесь, казался ему серым; матерные разговоры рабочих отбивали желание жить. Глаза его потускнели, под ними обозначились серовато-синие провалы, и домой он приходил с мученическим выражением на лице. Мама вздыхала, ставила на стол борщ и кашу и смотрела, подперев щеку, как он ест. Как-то раз по ее морщинистому лицу скатилась одинокая слезинка, но она быстро смахнула ее рукой.
Утром следующего понедельника Вова на работу не вышел. Мама ничего ему на это не сказала, а только накормила и по привычке пригладила волосы.
Леночка приехала из училища и затанцевала по залу, притоптывая тоненькими ножками в светлых колготках. Форма ее ног была далеко не идеальна, но они были такие длинненькие и гладенькие, что Вова умилялся, когда она надевала коротенькую юбочку. Всякий раз, словно впервые, он видел ее юность, ее радость, внимал нежному лепету полудетских разговоров и окунался в радужные девичьи фантазии, как во сны. Ему казалось, что рядом с ним живет не женщина, а маленькая пестрая птичка.
Сегодня радость ее была вызвана тем, что в училище распространяли туристические путевки на зимние каникулы, и Леночка тоже записалась. Часть суммы заплатит студенческий профсоюз, а остальное она добавит из своей стипендии. Осталась маленькая заминочка — нужно еще немного денег на питание и дорожные расходы.
Устав танцевать, Леночка уселась в кресло и посмотрела на Вову маленькими острыми глазками. При золотых волосах и бледной коже глаза она имела карие, почти черные, и это создавало такой необычный и такой притягательный для него контраст.
Вова мучительно раздумывал, где бы взять деньги. Этой ночью, отчаявшись, он представлял себя то крутым бизнесменом на вороненом джипе с пачками долларов за пазухой, то знаменитым на весь мир артистом, у которого денег куры не клюют, или, на худой конец, не крутым и не знаменитым, но все же толстосумым заробитчанином, вернувшимся с европейских заработков.
***
Леночка стояла у калитки ветхого дома и щурилась на незнакомца.
— Мужчина, угостите сигареткой, — попросила она.
Близстоящее дерево сыпануло на нее горсть желтых листьев. Леночке на миг почудилось, что она принцесса на балу… нет, лучше на свадебной церемонии. Они с женихом выходят из церкви, а коридор гостей по обеим сторонам сыплет на нее золотые монеты…
