Леночка кивнула.
— Я сегодня еще попробую с ней связаться. Я скажу ей о тебе. Скажу, что ты придешь, опишу тебя. А что тебе дать — она знает.
Глаза Леночки разгорались любопытством. Он посмотрел на нее с сомнением.
— То, что она тебе даст, принесешь сразу же мне. Сразу ко мне, поняла?
Леночка кивнула.
— Никуда не заходи.
— Не буду.
— И ни с кем по дороге не разговаривай.
— Это что-то ценное?
— Лена. Я тебя прошу еще об одном. Не разворачивай и не смотри, что это.
— Пистолет? — выпалила Леночка.
— Нет. Это не очень ценная, но очень дорогая для меня вещь. Скорей всего она будет во что-то завернута. Когда ты принесешь, я тебе сам покажу.
— А самым краешком глаза можно? Самую чуточку?
— Ну посмотри. Только аккуратно.
— Я очень аккуратная!
— Эта девушка, Валерия, она уже долго не выходит в чат. Возможно, что-то случилось. Возможно, откроет ее мама. С мамой ни слова, тебе нужна только Валерия. Если получится, попробуй разузнать, где она, и что с ней.
Леночка с готовностью кивала.
— Еще такой вариант. Допустим, мне не удастся с ней сегодня связаться и предупредить, что ты придешь. Ты все равно иди, представься, что ты от меня. Валерии — не маме!
— Валерии! — восхищено повторила Леночка.
— Скажешь, сосед снизу… она поймет. Если она захочет поговорить с тобой, поговори. Расскажи всё как есть. Как мы познакомились… — он на секунду задумался. — Надеюсь, она поверит тебе.
— Поверит! — убежденно выдохнула Леночка.
— А теперь на крайний случай. На крайний случай — запомни. Если она тебе не поверит или не отдаст… ту вещь, только в этом случае — назовешь ей мой адрес: улица Правды, 50. Запомнила?
— Запомнила. Улица Правды, 50. А можно я запишу и отдам ей записку?
Никаких записок, — он еще раз оглядел ее с ног до головы. — Иди.
***
Валерия смотрела на свое отражение в трамвайном окне. Девушка в черном стекле казалась ей желтоватой и надломленной. Под глазами от недосыпания появились круги, а пропавшие куда-то щеки еще резче обозначили скулы. За те несколько месяцев, что Валерия провела на своей работе с искусственным освещением и стерильным воздухом из кондиционеров, она стала очень походить на мумию.
С самого начала дороги, с трамвайного кольца, на котором она вошла, ее неотвязчиво преследовало это чувство — чувство, что кто-то следит за ней. Она не села на сиденье — в офисе насиделась до одури, до неприятного почесывания во всем теле — а стала на задней площадке. Люди входили и выходили, но чувство того, что кто-то преследует ее, не улетучивалось.
Пассажиры в трамвае были уставшие и сморщенные. Изредка появлялось молодое лицо, но и оно не выглядело в глазах Валерии молодым, как будто трамвайная обстановка накладывала на всех без исключения отпечаток старости и забот. Пакеты, баулы, сумочки… рядом с ней вдруг выстроился мужчина лет сорока пяти в безукоризненно сшитом пальто и шляпе. 'Этот-то что здесь делает'? — подумалось ей. Незаметно скосив глаза, Валерия рассматривала узел его галстука, выглядывающий из-под молочного цвета кашне. Галстук был вишневый, в темную полоску, и выглядел весьма достойно. Мужчина шевельнулся под ее взглядом и, переложив портфель из правой руки в левую, сделал с узлом галстука что-то неуловимое, после чего стал виден еще и белоснежный воротничок рубашки, — он был отстрочен мелкой, ровной, идеально утопленной строчкой. 'Как нарисованный', - пронеслось в ее голове.
Нарисованный господин тоже поглядывал в стекло на свое отражение. Складки лица его были опавшими, но еще вполне мужскими.
Валерии вдруг представилось, что он хочет с ней познакомиться, но тут же она отогнала от себя эту мысль. Интересно, чувствует ли он, что я о нем думаю? — Валерия снова скосила глаза. Мужчина тоже исподволь посмотрел на нее. Валерия отвернулась. 'Нарисовался'! — проговорила она с досадой про себя. Трамвай остановился. Дверь открылась, и мужчина сошел. Легкое демисезонное пальто безупречно облегало его спину. 'Наверное, машину в сервис поставил', - подумала Валерия об уже исчезнувшем пассажире. Дверь закрылась, трамвай тронулся, и она снова осталась один на один со своим отражением.
'Сколько мне на вид лет'? — задала она себе мысленный вопрос. 'Судя по старикам, которые хотят со мной познакомиться, тридцать… Нет, это освещение плохое'. Освещение в трамвае было действительно плохое — желтое, тусклое. А в офисе было слишком яркое, синюшное. Так и получалось, что последние месяцы она не видела своего лица по-настоящему, разве что ранним утром в зеркало в ванной, но тогда оно было еще припухшее ото сна и не могло считаться в полной мере ее лицом.
Скользя взглядом по поверхности человеческих лиц, Валерия наткнулась на два черных глаза, нацеленных на нее в упор. Ее окатила волна жара. Глаза прятались под серенькой шапочкой, низко надвинутой на лоб. Нижняя часть лица этого субъекта скрывалась в широком черном воротнике куртки. Она могла бы сострить про себя что-нибудь про агента 007, если бы не была так напугана. Валерия выскочила на ближайшей остановке у крупного торгового центра, что горел яркими огнями, и поспешила затеряться в толпе.
