Чувство того, что за ней следят, не покидало. Валерия оглядывалась и петляла, но этот некто каждый раз оказывался в опасной близости. Хуже всего было то, что он был невидим, хоть и обладал, как показалось Валерии еще в трамвае, внушительными размерами. Устав бегать, она остановилась у витрины, повернулась лицом к нафранченному манекену и стала ждать. Он тоже стал ждать, Валерия чувствовала это спиной. Нервы ее были натянуты как струна. Поток прохожих был не очень плотным, но таким, что никто и не заметит, если ей сейчас зажмут рот и потащат в подворотню. 'Не нужно было выходить… — запоздало подумала она, — по крайней мере в трамвае люди…'
Кто-то кашлянул рядом с ней. Валерия вскрикнула.
— Привет, — невозмутимо заявила серая шапка и черный ворот.
— Здравствуйте, — ответила она, отступая на шаг.
— Не узнаешь? — незнакомец стащил с головы шапку, обнаружив под ней короткий ежик темно-русых волос.
— Глеб? Как ты меня напугал!
— А я смотрю в трамвае, ты или не ты.
Валерия пошла вдоль по тротуару, стараясь, чтобы походка ее была непринужденной. Глеб шел на полшага сзади.
— Ты куда-то едешь? — спросила она первое, что пришло ей в голову.
— А? Да я так…
— Так? А что это за место такое — так?
— Это место… Я гуляю. Я всегда гуляю по вечерам.
— В смысле пугаешь прохожих?
Глеб засопел.
— Как мама? — переключилась она на спасительную тему.
— А? Мама? Нормально.
Несколько минут они шли в напряженном молчании.
— Ты есть хочешь? — спросила Валерия, завидев пиццерию.
— Нет.
Она взглянула на него с отчаянием.
— Но если ты хочешь, — поспешил поправиться Глеб, — то и я. Хочу.
Они остановились. Глеб не отрывал от нее испуганных глаз. Валерия мучительно раздумывала, что с ним делать.
— А деньги у тебя есть? — спросила она почти без надежды.
— Нет… эээ… подожди! — он стал лихорадочно рыться в карманах.
Вытащив на свет божий несколько помятых купюр и немного мелочи, Глеб начал тщательно их пересчитывать. Деньги в его скачущих пальцах разлетались и распрыгивались и, обронив несколько монет и одну бумажку, он насчитал двадцать три гривны.
Валерия отвернулась, не в силах смотреть на эту сцену.
— Пошли? — спросил он упавшим голосом.
Они зашли в пиццерию.
Валерия всегда носила с собой деньги — всю зарплату. По мере того, как зарплата истрачивалась, кошелек худел, и к концу месяца там оставалось только на проезд. Она злилась на себя, что деньги уходят у нее как вода, но делать было нечего. Если бы можно было оставить дома хотя бы часть, чтобы не тратить их на непредвиденные расходы, она бы оставила. Непредвиденные расходы случались у нее на каждом шагу, но с некоторых пор держать дома деньги было неосмотрительно.
Они заказали пиццу на двоих и чайник чая. В ожидании пиццы выпили по чашке.
— Сколько тебе лет? — спросила Валерия, оглядывая шкафообразную фигуру Глеба.
— Шестнадцать.
— Девушка есть?
— Нет, — он густо покраснел.
— А чем вообще занимаешься?
— М-м…
— Учишься?
— Учусь.
— Правда, что ты в школу не ходил?
— Правда.
— Почему?
— Не хотел.
— А твоя мама говорила, нервы, — и она вопросительно на него посмотрела.
— То мама.
— До этого мне казалось, что такие большие люди должны быть добрыми и спокойными.
— Я такой и есть.
— А стол зачем перевернул?
— Так… Надоело.
Принесли пиццу. Валерия аккуратно разрезала ее.
— А в этот раз не надоест? — спросила она у Глеба, который уже взял себе кусочек.
— Что?
— Я говорю, мы можем есть спокойно?
Ушедшая с его лица краснота вернулась вновь.
— Ты думаешь, я псих?
— Нет, я так не думаю.
— Просто мама любит болтать что попало.
— Это точно.
— Она болтает обычно обо мне.
— И ты решил пойти на крайние меры?
— По-другому ее не остановить.
— Вместо того чтобы переворачивать стол, ты мог бы попробовать перевести разговор на другую тему.
— Я так и хотел.
— Что же помешало?
— Ты.
— Я?
— Ты. Я думал, тебе будет неинтересно.
— О господи. И поэтому ты решил сдернуть скатерть?
— Нет. Скатерть — это так, по ходу.
Валерия оглядела его.
— Ладно. Мне, наверное, не понять, — она взяла второй кусочек пиццы. — Ты меня выслеживал?
— Да.
— Зачем?
— Хотел познакомиться.
— Но мы уже были знакомы!
— Знакомы. Но не так, как я хотел.
— А как ты хотел?
— Без мамы.
— Ты мог бы позвонить. Знаешь, сейчас принято звонить друг другу, а не подкарауливать на остановках.
— Я не знал твоего номера.
— А маршрут знал?
— Маршрут можно вычислить.
— И долго вычислял?
— Нет, не долго. Ты не заметила. Я тебя тогда до самого дома вел. А потом еще несколько раз провожал. Ты садишься сначала на четверку, потом на восьмерку. Улица Ермолая Жукова, восемь. Третий подъезд.
— Ну, Глеб! Тебе можно в детективное агентство наниматься. Где ты этому научился?
— Следить? Я не знаю, чему тут учиться. Я просто иду за человеком, стараюсь особо не высовываться.
— Как это не высовываться? Как у тебя получится не высовываться, если ты огромный, как гора?
— Но ты же не замечала?
— Сегодня заметила!
— Сегодня ты заметила, потому что я этого захотел.
— Ну да, рассказывай!
— Хочешь, я расскажу, что ты делала вчера?
— Что?
— С работы ты зашла в 'Гурман'.
— Удивил. Кто ж с работы не заходит в 'Гурман'?
