Я просидел дома, пока не настало время отправиться в «Коррьере делло спорт». Весь день вздрагивал, когда звонил телефон, один раз на другом конце провода молчали, но я не был уверен, что это Арианна. Ближе к вечеру я уже с трудом себя сдерживал, а когда наступил вечер, все-таки сорвался и позвонил ей домой, но трубку не взяли. Попробовал позвонить в магазин. Но ее и там не было, сказала мне Эва, где ее искать, она не представляла. Прибавила, что очень сожалеет.
Арианну я увидел на третий вечер, выходя из кино. Я был с Грациано, она – с Ливио Стрезой, казавшимся в джинсах и тенниске еще более долговязым и тощим. Я хотел к ним подойти, но не сдвинулся с места. Возможно, меня остановило то, что Арианна выглядела слишком бледной, или то, что она слишком прямо держала голову, или то, что они были вдвоем и держались за руки, сам не знаю, знаю только, что невольно замер и долго стоял, глядя, как они удаляются в толпе. Прежде чем сесть в машину, Арианна повернулась в мою сторону, ее огромные тревожные глаза мгновение что-то высматривали в толпе.
– А я ее знаю, – объявил стоявший рядом со мной Грациано, – прекрасный объедок. Что скажешь, может, примем душ и вернемся за ней?
На следующий день я ей позвонил.
– Это ты, – сказала она.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Мне тоже надо с тобой поговорить.
Как обычно, я отправился ждать ее на пьяцца Тринита-деи-Монти. На этот раз она не опоздала и не стала кружить у фонарей. Сразу направилась ко мне. На ней были темные очки. Она остановилась рядом и взглянула на лестницу, спускавшуюся к Испанской площади. Там было полно людей, они сидели и ждали вечернего ветерка, пышные кусты азалий поникли из-за жары. Арианна помолчала, крепко прижимая к груди книжку, нервно раскрывая и закрывая ладонь.
– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, хочу, чтобы ты знал: я переспала с другим, – объявила она.
Спустя несколько дней, когда в редакции меня поставили в ночную смену, мы приступили к работе над фильмом. Грациано явился ко мне домой в девять утра, без бороды.
– В новую жизнь с новым лицом, – заявил он. – Все бутылки спрятал?
Он поклялся, что, пока мы будем писать сценарий, до шести вечера он не притронется к спиртному.
– Господи, – простонал он, когда я водрузил перед ним апельсиновую газировку, – столько воды мне не выпить. Объедков повеселее у тебя нет?
– А как же твой ангел?
– Ладно, – сказал он, усаживаясь за пишущую машинку, – я понял.
Так мы начали сражение с ангелом тридцатилетия. Предполагалось, что оно продлится долго, почти до конца июля. Почти полтора месяца мы будем работать каждый день до заката, раздевшись догола, чтобы не страдать из-за проникавших в окно потоков горячего воздуха, прерываясь только на обед – проглотить пару бутербродов и подремать в раскаленном солнцем доме. Периодически мы ходили в душ, потом возвращались к машинке. История тридцатилетнего мужчины, который убил своего отца, складывалась; порой Грациано вскакивал, аплодируя и потирая руки.
– Отлично, отлично! – говорил он, приближаясь к бутылкам скотча. – А что, если нам немного
Он говорил так, зная, что я отвечу «нет», хотя было ясно: стоило мне выйти из комнаты, как он тут же этим пользовался и прикладывался к спиртному. Потом, на закате, мы выходили на балкон и любовались долиной, Грациано выпивал свой «тандем».
– Как ты держишься? – удивлялся он.
Я был на пределе, если что, вечером нужно было идти в «Коррьере делло спорт», а я давно не спал ночью больше четырех часов. Я до того вымотался, что иногда засыпал в редакции прямо на пишущей машинке, пока меня не будил телефонный звонок.
Имелось и одно преимущество: возможность не думать об Арианне. Я не хотел думать о ней, но всякий раз, когда дома звонил телефон, сжимал зубы, пока не выяснялось, кто звонит. С того вечера на Тринита-деи-Монти, когда я ушел, ничего не сказав, я больше о ней не слышал. Спустя пару недель в дверь позвонили. Мы с Грациано натянули штаны, гадая, кто бы это мог быть. А это была Арианна.
– Ну что? – спросила она с дерзким видом. – Даже не пригласишь войти?
Я сделал шаг в сторону. Она секунду поколебалась, пожала плечами и вошла, оглядев себя в зеркале.
– Да вас здесь
– Не угодно ли чего-нибудь выпить? – спросил он, ничуть не смутившись.
Я забрал у него бутылку, Арианна не сразу узнала Грациано без бороды.
– Слушайте, – сказала она, – мы ведь собирались поужинать вместе, нет?
Она была невероятно красива, как всегда.
– Да хоть сейчас, – сказал Грациано, зачарованно глядя на нее. – Из какого ты фильма?
Она улыбнулась и присела на постель.
– Ну и денек! Встала поздно, три часа мокла в бассейне, потом пару часов опять валялась в постели. Сил больше нет.
Грациано глядел на нее не дыша.
– Продуктивно потрудилась, – заметил он.
– А что? Я произвела кучу кровяных шариков, этого
Грациано на мгновение умолк, потом спросил:
– Когда поженимся?
