Последнее лето в городе полностью

Поскольку нас оттесняли назад, к трибунам, ей пришлось повиснуть у меня на руке.

– Боже, я их боюсь! – сказала она со страхом. Ее лицо покраснело от солнца, в темных очках отражалась окружавшая нас толпа.

– Я тебя не заметил. Жалко Ливио, он отлично играл.

Но она собиралась говорить не о Стрезе. Ее пугала давка, она нервно оглядывалась.

– Ты что-нибудь знаешь об Арианне? – спросила она, не отпуская мою руку. – Знаешь, что он не хочет, чтобы мы с ней виделись? Знаешь, что она меня ненавидит? Я так надеялась, что она сегодня придет!

Я тоже огляделся по сторонам. Заметил спутников Эвы. Толпа их разъединила, они искали друг друга, перекрикивались. Эва по-прежнему не отпускала мою руку.

– Ты точно о ней ничего не знаешь? Прошу тебя! Если знаешь, скажи! – простонала она, пока в стеклах очков продолжалась массовая схватка.

– Нет, – ответил я, – мне ничего не известно. Знал бы, я бы тебе сказал.

Я не врал, я бы правда сказал. Она кивнула.

– Да, ты бы сказал. Ты ведь все понимаешь. – Она мгновение поколебалась, протягивая руку. – Не хочешь пожать мне руку?

Я пожал, тогда она сказала:

– Прости меня, я очень хочу, чтобы ты меня простил.

Тогда, не знаю почему, я тоже попросил у нее прощения. Кто-то выкрикнул ее имя. Прежде чем уйти, она еще раз повернулась ко мне, а потом толпа выплеснулась из стекол очков и поглотила ее.

Я знал, что увижу Арианну. Чувствовал. Это случилось днем, неделю спустя. Она лениво шагала по виа Фраттина, разглядывая витрины. Я только что вышел из редакции и возвращался пешком в гостиницу. Арианна меня заметила.

– Быть того не может! – воскликнула она с восторгом.

– Может. Я все-таки выжил.

– Никогда тебе этого не прощу. Ну и что ты натворил? – спросила она, хватая меня за запястья. – Эй, да у тебя даже шрамов нет. – Она пристально взглянула на меня. – Я страшно рада тебя видеть, тебе это известно?

Ее голос звучал иначе, но я его узнал. Я бы узнал его среди тысячи голосов, спустя тысячу лет, в каком бы мире ни очутился. Мы помолчали, разглядывая друг друга. Разумеется, она была невероятно красива, но мода изменилась, а вместе с модой изменилась и Арианна. На ней была длинная, до щиколоток, юбка и шелковая блузка с черным бантом на груди. Волосы были собраны на затылке, большие глаза словно заслоняли все остальное лицо. Вид у нее был спокойный, не дерзкий, она чем-то напоминала дам со старых коричневых фотографий.

– Взбодримся? – предложила она.

– Я больше не пью.

– Опять? Это становится дурной привычкой, – сказала она, заходя в бар напротив.

Заказала шерри, поблагодарила бармена ослепительной улыбкой. Он был немолодой и напомнил ей синьора Сандро.

– Синьор Сандро больше не работает, вышел на пенсию, – сказал я.

Она поинтересовалась, куда он уехал, я ляпнул первое, что пришло в голову, – про старую гостиницу в Стрезе.

– Пожалуйста, давай без имен, – сказала она. – Чем занимаешься?

– Все тем же, а как у тебя с архитектурой?

– Обожаю романский стиль, – ответила она как ни в чем не бывало, – а что?

Мы засмеялись и вышли из бара поглазеть на витрины магазинов.

– Помнишь, мне нравилось воображать, как я покупаю наряды? – спросила она.

Я помнил.

– Теперь мне скучно, но ему хочется, чтобы я хорошо одевалась, хорошо одевалась! – сказала она раздраженно.

– Ты его любишь? – спросил я.

Она ответила, что в конце лета они поженятся.

– Хорошо.

– Какое еще хорошо! Тебе положено сказать «плохо»!

– Плохо.

Она пожала плечами и бросила меня, забежав в магазин. И тут я понял, что никогда в жизни не полюблю другую. Я вошел следом. Арианна нервно перебирала платья на длинной вешалке.

– Здесь никогда не найти ничего стоящего, – проворчала она, не обращая внимания на продавщицу.

Потом нырнула в соседнюю дверь. Мы обошли шесть или семь магазинов, прежде чем она выбрала красное платье, за которое выложила столько, что этими деньгами можно было бы откупиться от самой инквизиции. В сумочке у нее лежала толстенная чековая книжка, в магазинах, пока она спрашивала моего совета, продавщицы таращились на меня.

– Сегодня он меня убьет, – сказала она со смехом, – он такой ревнивый!

– Ну тогда я пошел.

– Почему? – удивилась она. – Я не боюсь умереть. К тому же это было бы так романтично! – И она повисла у меня на плече, прижавшись щекой. – Твой запах… от тебя всегда так вкусно пахнет! Похоже на запах твоей машины. Ты ее еще не сменил?

– Нет, – ответил я, и вдруг на меня обрушились картины прошлогодней жизни. Меня увлек поток забытых переживаний, воспоминаний о том, как мы с ней провели мое последнее лето. Я больше ничего не сказал, она тоже, но наверняка подумала о том же, потому что, когда мы случайно дотронулись друг до друга, наши пальцы сплелись. Ее ладошка в моей казалась совсем крохотной и очень холодной. Лица у людей вокруг расплывались, они проходили мимо со светлыми овалами на плечах.

– Слушай, – сказал я, – пойдем ко мне в гостиницу и перережем вены.

– Если уж нам непременно нужно в гостиницу, может, займемся чем-нибудь повеселее? – ответила она. – Ты больше не живешь в той квартире?