«[Они] работали весь день без отдыха и не получая никакой иной пищи, кроме небольшого количества печеной кукурузы и воды. Ночью индейцев варварским образом заковывали в цепи. В экспедиции был один испанец, который заковал в цепь 12 индейцев и похвалялся тем, что все 12 в результате умерли. Одному умершему индейцу отрезали голову, с тем чтобы устрашить остальных на тот случай, если им придет в голову попытаться открыть висячие замки на цепях. Если какой-то несчастный индеец заболевал или обессиливал, то испанцы обычно избивали его, пока он не умирал от побоев, — по их словам, если бы они продемонстрировали снисходительность к одному, то и среди остальных начали бы проявляться случаи болезней и изможденности».
Испытывая ужас и отвращение ввиду всего увиденного, Вильяк Уму бежал, когда экспедиция находилась на территории современной Южной Боливии, и направился назад в Куско. Вскоре после этого все слуги и носильщики, которых Манко отрядил идти вместе с Альмагро, также покинули экспедицию, оставив испанцев на свое собственное попечение. Тем не менее Альмагро и его люди продолжили свой поход, продвигаясь уже в глубь территории современной Чили. Они разграбляли местные города и убивали тех, кто отказывался подчиняться их требованиям. Вскоре смерть начала косить и самих испанцев, поскольку в горах, через которые они шли, ударили морозы. Кроме того, испанцы начали подвергаться частым атакам со стороны становящегося все более враждебным туземного населения.
В подтверждение рассказов Вильяка Уму вскоре из самых разных областей Тавантинсуйю начали просачиваться сообщения о дурном обращении испанцев с туземцами. Говорили, что туземцам, у которых были привлекательного вида сестры, дочери или жены, приходилось теперь прятать их от бородатых чужеземцев, «поскольку ни одна женщина с симпатичной внешностью не была в безопасности [даже] рядом со своим мужем, и чудом было, если кому-то из этих индианок удавалось избежать домогательств со стороны испанцев». Везде, где только не проходили испанцы, они «возбуждали против себя волну гнева со стороны местного населения, ввиду того что в каждом городе они учиняли его разграбление. Во многих областях индейцы не хотели мириться с этим и начинали восставать, организовываться в группы самообороны. Испанцы, конечно, зашли слишком далеко в дурном обращении с местным населением».
Вскоре после своего прибытия Вильяк Уму и другие высокопоставленные инки начинали устраивать тайные собрания, предварительно убедившись в том, что за ними не следят испанцы или местные шпионы, состоящие на службе у испанцев. Поодиночке и организованно они начинали убеждать Манко Инку в том, что необходимо положить конец этим притеснениям. По словам организаторов собраний, испанцы представляли из себя не освободителей, а оккупантов. На смену оккупационной армии Атауальпы пришла испанская оккупационная армия. Нестерпимы были как первая, так и вторая. «Мы не можем провести всю свою жизнь в такой ужасной нужде и в состоянии порабощенности, когда испанцы обращаются с нами еще хуже, чем со своими черными рабами», — говорили заговорщики Манко. «Давайте же поднимем наконец восстание и умрем за свою свободу, за наших детей и жен, которых они ежедневно забирают у нас и подвергают жестокому обращению».
