– Вот машинка, – послышался голос Павлика – бярыце с двух бакоу.
Мать стояла и растеряно смотрела на двух амбалов, тянущих к двери ее старую стиральную машинку. Она была так напугана, что даже не могла плакать. Они вышли на улицу, за ними вышел Павлик, а она осталась стоять, босая и в ночнушке, и все смотрела в след сыну.
Старушка нагнулась и расправила сбитую в кучу ковровую дорожку, а потом закрыла входную дверь, снова оставшись в доме одна.
-–
Павлик стоял на крыльце и курил папиросу, прищурив глаз. Мать вышла из дома и, только глянув на сына, попятилась назад, но вернуться обратно не успела, он обернулся и увидел ее.
– Здасьте… – просипел Павлик.
– Паулик, як жа табе не брыдка? Як я цяпер сцираць буду?
– Мама, не капайце на мазги! – крикнул Павлик, – вам пенсию учора прынесли?
– Паулик, пенсия тольки заутра.
– Хвациць жацца, нашто вам тыя грошы?! – заорал Павлик, брызгая слюной.
– Няма у меня грошай… – мать побледнела.
– Так пошукайце!
– Шукай не шукай, што толку, кали няма…– в глазах старушки показались слезы.
– Так отдалжице у каго. Мне никто не дасць, а вам адолжаць.
Мать молча смотрела на багровое от злости лицо сына.
– Что вам цяжка?!
– Сынок, мо не трэба… ну няужо нельга без гарэлки той? – мягко сказала мать, вглядывалась в Павлика и пытаясь найти в этом ожесточенном до бесчеловечности лице черты своего сына. Тот только еще больше взбесился.
– Старая карга! – заорал он. – Кали уже акачурышся! – Павлик толкнул мать в плечо. Старушка покачнулась и сделала шаг назад. Отступившая назад нога соскользнула со ступеньки. Махнув рукой, словно прощаясь, мать полетела спиной на землю, ударившись головой о бетонную дорожку. Она повернула голову на бок и замерла.
– Вставай, чаго ляжыш! – Павлик подошел к матери. Она смотрела на него сквозь пелену застывших слез. Мать не дышала. Павлик побледнел, затеребил трясущимися пальцами грязные волосы. Потом сорвался с места и побежал со двора.
2. Лунный сад
1.
Старенький вагон дизель-поезда с серым, зашарканным тысячами ног полом этим весенним днем был почти пустой. Плавно покачиваясь и стуча, он уверенно несся по своему привычному пути, а мимо летела нежно-зеленая листва, мелькали пушистые облака цветущих садов и ярко зеленые поля, раскинувшиеся под бескрайним синим небом.
Кроме Кристины, в вагоне было всего два пассажира: мужичок с древним велосипедом, бережно припертым к сиденью напротив, с такой ржавой цепью, что просто не верилось, что на нем можно ездить, но видимо мужичок успешно справлялся с этой задачей, о чем свидетельствовали ярко красные, наверное, парадные прищепки, снизу украшавшие бока штанин его старомодных брюк; и женщина, голову которой упрямо, вопреки теплой весенней погоде, укрывал вязаный зеленый берет. От вида этого берета Кристине почему-то стало грустно. Она перешла в пустой конец вагона и там, не боясь никого стеснить, улеглась на последнем сиденье, положив под голову рюкзак, и стала смотреть в окно. От размеренных покачиваний глаза стали слипаться.
