– Ты ведь все слышал? – он кинул быстрый взгляд на собрата по ордену. – Тебе ничего не показалось странным?
– Показалось, – кивнул Су Шуфань. – Твой отец рассказал ту историю, словно и правда там был, вот только что-то не сходится. Если дракон просто убил старика и улетел, то куда делась наша Наставница? Если она управляет драконом, разве она не должна была улететь вместе с ним?
– Возможно, так и было, но отец забыл об этом упомянуть, – пожевал губу Ван Чжэмин.
– Про пламенные глаза не забыл, а про это забыл? Очень странно. Без обид, но все выглядит так, словно он рассказал далеко не все. А ты что заметил?
– Отец сказал, что дракон возродился из пламени. И что его тело было настолько огромно, что, даже когда он взлетел на гору, часть тела еще оставалась в огне. Но насколько я помню, в прошлом все закончилось тем, что дракона убили, скинув его в Огненное море. Заклинатели гнались за ним от самой столицы пока не сбросили прямиком в пламя. Так мир освободился от чудовища.
– Но как он мог погибнуть в пламени, если огонь не может причинить ему вреда? – прищурился Су Шуфань.
– Вот именно. Если он способен выдерживать жар пламени, то от огня он пострадать не может. А значит, либо легенды лгут и дракон тогда не умер, либо он не мог возродиться из огня и тогда неизвестно что на самом деле случилось с Наставницей.
– Но не мог же дракон жить три тысячи лет. Сам подумай, с тех пор его никто не видел, а это не то существо, что может жить в мире, скрываясь ото всех.
– Верно, – вздохнул Ван Чжэмин. В этом и правда не было никакого смысла.
За разговором они добрались до города. Зная дорогу, двое юношей быстро нашли резиденцию Храма Черного Дракона, но когда толкнули покосившуюся деревянную дверь, то поняли, что опоздали. Пройдя внутрь двора, они прислушались к подозрительной тишине, а потом обшарили все здания. Кроме разбросанных то там, то здесь в спешке вещей, тут больше ничего не было. Все обитатели секты, поклоняющейся самому дьяволу, покинули это место.
Бай Сюинь шла вперед и тихонько мычала под нос какую-то песенку. Теплый ветер обдувал лицо, раскидывая короткие пряди волос и разнося по округе сладковатый аромат каких-то фруктов. Она остановилась и повела носом, а потом пошла на запах. Стоило ей потянуться к ветке дерева, как Да Шань тут же сорвал сочный плод и положил в ее руку. Бай Сюинь поднесла фрукт ко рту и откусила, липкий сок потек по подбородку. Поспешно стирая его тыльной стороной ладони и пряча смущение от своей неловкости за улыбкой, она подняла лицо к Да Шаню:
– Такие сладкие, ты тоже попробуй!
Да Шань сорвал еще несколько спелых фруктов и сложил в свою сумку, но сам к ним не прикоснулся. От цветущего вида женщины перед ним его настроение окончательно испортилось. Он не понимал, что она делает, и это выводило его из себя. Притворяется или и вправду все забыла, и как узнать наверняка?
Бай Сюинь, не ведавшая о его мрачном расположении духа, с наслаждением доела плод, похожий на манго, только с выраженной цитрусовой кислинкой, и достала фляжку с водой, чтобы вымыть руки и лицо.
Уже неделю они путешествовали вдвоем, и изначальные страх и тревога сменились каким-то детским воодушевлением. Бай Сюинь, смирившись со своим положением, словно заново открывала для себя этот мир. Без возможности видеть все ее остальные чувства обострились: еда казалась особенно вкусной, вода – мягкой, а жаркие солнечные лучи приятно ласкали кожу. Впервые в жизни она чувствовала себя настолько свободной, словно ее духовное ядро было тяжелым камнем, что все эти годы давил ей на плечи. С детства ей говорили, как важно сохранять спокойствие в любой ситуации и контролировать свои эмоции. Всегда быть сдержанной, всегда помнить о своем хаотичном ядре, которое могло в любой момент выйти из-под контроля и убить не только ее, но и других. Раньше ей казалось, что она не ведает страха, так как смерти никогда не страшилась по-настоящему. Но только лишившись своего духовного ядра, она осознала, какое это было бремя, тяготившее ее. Всю жизнь она избегала сильных эмоций, боясь, что ее ядро выйдет из-под контроля и разрушится. И вот это все же случилось, но жизнь продолжалась. Мир не рухнул в одночасье и оказалось, что жить можно и без духовной энергии. Без ордена, без семьи, без зрения. Без будущего, которое утонуло во мраке неизвестности. Впервые в жизни Бай Сюинь была сама по себе и ей приходилось полагаться на другого человека, но ей это нравилось. Хоть ненадолго скинуть с себя груз забот и ответственности – как это было прекрасно!
