– Ли Хун, – протянула Бай Сюинь, – это настоящее имя[31]?
– Я из древнего рода Ли, но имя дал мне хозяин… – начал рассказывать парнишка, но осекся и замолчал.
– А как тебя называли родители? – Бай Сюинь сделала вид, что не заметила его слова.
– Мама называла меня Сыцзы[32], – охотно ответил юноша, а потом тихо добавил. – Но я был слишком слаб и не похож на нее, поэтому она меня отдала отцу, а тот продал.
Бай Сюинь резко выдохнула. Как она и думала, этот ребенок был беглым рабом.
– Ты должен быть осторожнее. Если тебя поймают, то сильно накажут, – немного помолчав, сказала Бай Сюинь.
– Ага, знаю, поэтому я бежал очень быстро. Но на второй день меня все равно догнали и точно бы схватили, если бы я не упал со скалы. Хорошо хоть упал не на камни… – Ли Хун резко замолчал, а потом осторожно произнес. – А тот человек, высокий такой, он немного странный.
– Странный в чем? – с улыбкой наклонила голову Бай Сюинь.
– При виде него мне не по себе, – сказал Ли Хун.
«Я не думаю, что он хороший человек», – читалось в его глазах, но он не стал говорить это вслух. Вряд ли она хочет слушать такое про своего спутника.
– Он очень сильный и может показаться устрашающим, но на самом деле он добрый, – мягко сказала Бай Сюинь, – он тебя не обидит.
Ли Хун поджал губы и промолчал. Он бежал несколько дней, пока не столкнулся с этими двумя. К тому же к нему прилипла погоня из довольно навязчивых людей, что раздражало, а в текущем положении он даже не мог от них толком отбиться. Но и полагаться на этого незнакомца он, разумеется, не мог. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснит, кто он такой и какие отношения его связывают с этой женщиной. Ли Хун мрачно рассматривал короткие волосы и повязку, закрывающую глаза – похоже, жизнь неслабо потрепала эту сестричку. Хотя то, что она не могла видеть, сейчас ему было только на руку: она не станет задавать лишних вопросов по поводу его внешности. Но он был бы намного более счастлив, если бы тот огромный мрачный тип исчез навсегда. К его разочарованию огромный тип все же вернулся.
Зайдя в заброшенный храм, Да Шань окинул быстрым взглядом двух своих спутников и выдохнул. Он и сам не заметил, как начал волноваться, когда осознал, что оставил Бай Сюинь наедине с каким-то чужаком. К счастью, она была в порядке. За это облегчение он мысленно отвесил себе пощечину. Он не должен был за нее волноваться, он не увязнет в этой привязанности снова. Да Шань вытащил из своей сумки пару фруктов, которые собрал вчера и протянул Бай Сюинь. Разумеется, она отдала один чужаку. Да Шань недовольно хмыкнул, но промолчал. Если она хочет отдавать свою еду каким-то посторонним, какое ему до этого дело. Он сел у стены и принялся сверлить ее взглядом. После ночной охоты есть совершенно не хотелось. Эта вылазка оказалась очень удачной – он покинул храм не только чтобы найти нормальной еды, но и чтобы проверить одно место. Когда-то он часто передвигался по континенту и для удобства прятал то тут, то там небольшие запасы одежды и денег. Разумеется, большинство из них давно обнаружили и разграбили, но некоторые должны были остаться. В этот раз ему повезло разжиться деньгами. Он надеялся еще добыть хорошую одежду, но та от старости просто рассыпалась в пыль в его руках. Теперь его карман оттягивал тяжелый кошель с золотом, о чем он, разумеется, не собирался никому говорить. Если эта женщина решит потащить с собой чужака, то ее деньги закончатся намного быстрее. Он хотел увидеть, что она станет делать, когда окажется без средств к существованию.
Перекусив фруктами, путники начали собираться и покинули заброшенный храм. Бай Сюинь надеялась в этот раз добраться до города и там разузнать дорогу. В былые времена она часто путешествовала, но на юго-западе была впервые, поэтому плохо знала эти места. На север вело несколько дорог, но Бай Сюинь не знала, какую выбрать, потому что ни разу не путешествовала пешком. Если бы они раздобыли лошадей, то передвигаться было бы проще. Но лошади стоили немало денег, к тому же, ничего не видя, она все равно бы не смогла ехать верхом.
Из-за задержки они вышли поздно, поэтому, когда солнце поднялось в зените, были еще в пути. День выдался жарким и безветренным, а стертые ноги Бай Сюинь то и дело отзывались пронзительной болью. Нужно было сделать привал, чтобы плотнее их перемотать. Когда воздух внезапно стал более прохладным и влажным, Бай Сюинь выдохнула с облегчением: рядом была вода. Дойдя до горного озера с каменистым берегом, она осторожно к нему подошла и опустила руку в ледяную воду.
– Думаю, здесь можно сделать остановку, – бросила она своим спутникам. – Я бы хотела освежиться.
