Ли Хун был уверен, что она сильно ударилась головой при падении, но, видимо, она и правда была в порядке. А потом он случайно опустил взгляд и резко выдохнул:
– Ох, твои ноги…
Бай Сюинь вспомнила, что так и не успела обуться, и инстинктивно поджала пальцы на ногах.
– Пустяки, – пробормотала она.
Разве это сейчас было важно?
– Но сестрица, твои ноги все стерты до крови, как же ты будешь ходить? – не отставал Ли Хун.
– Ничего страшного, просто пару ссадин, – неловко ответила Бай Сюинь. – Меня раньше ранили гораздо сильнее, я привыкла.
– Моя мама всегда говорила, что если больно, то не надо терпеть, а надо сказать, – назидательно изрек Ли Хун. – И что не стыдно говорить, что тебе плохо или просить о помощи. Сестрица, почему ты не позвала на помощь, когда на тебя напали?
– Потому что они пришли за тобой, – тихо сказала Бай Сюинь. – Я не хотела, чтобы эти люди тебя схватили. Я думала, что смогу справиться, но переоценила свои силы, – она замолчала, а потом неловко улыбнулась. – Ты не подашь мне мой посох?
Ли Хун поджал губы и опустил взгляд на камни.
– Да, сейчас, – он поднял посох с камней, но обнаружил, что тот упал в лужу крови и весь перепачкан.
Он подошел к воде, чтобы его сполоснуть, но стоило ему наклониться, как из воды всплыла оторванная голова. Ли Хун вскрикнул и отшатнулся, падая задом на камни и выпуская посох из рук. Бамбуковая палка упала в воду.
– Что случилось? – тут же встрепенулась Бай Сюинь.
– Ох, это… – Ли Хун не мог отвести глаз от чужой головы, которая снова начала погружаться в воду, а потом заметил, что посох уже отнесло от берега. – Прости, я уронил твою палку в воду, и она уплыла…
– Ничего, – успокоила его Бай Сюинь, – это всего лишь палка. Главное, что ты в порядке. А что насчет Да Шаня?.. – она запнулась. – …Мой спутник, он не сильно пострадал?
– Вроде нет, – осторожно ответил Ли Хун, косясь на высокого парня, который стоял поодаль и внимательно слушал их разговор. – Думаю, больше всего увечий нанесла ему ты, сестрица, – искренне успокоил ее Ли Хун.
Бай Сюинь не нашла, что на такое ответить, снова мечтая просто сгореть со стыда, но все же взяла себя в руки и задала вопрос, который нельзя было проигнорировать:
– Все те люди, они… мертвы?
– Ага, – кивнул Ли Хун.
– Он их убил? – уточнила Бай Сюинь.
– Ага.
– Вот как, – она замолчала, а потом добавила еле слышно. – Это моя вина. Если бы я только была сильнее… – и замолчала.
Да Шань, слушающий весь этот разговор, медленно выдохнул сквозь сжатые зубы и вернулся назад. Подойдя ближе, он окинул ее тонкую фигуру взглядом, пользуясь тем, что она не видит, как он ее рассматривает, а потом обратил внимание на ее ноги. Они были покрыты кровоточащими мозолями, на некоторых все еще висели кусочки кожи. Должно быть, ходить в последние дни ей было очень больно, но она не жаловалась и продолжала радоваться каким-то ничего не значащим вещам. Как может человек так измениться? Да Шань потянулся вперед и откинул рукой пряди волос с ее лба. Она замерла от неожиданности. Он провел кончиками пальцев по гладкой коже. Ничего. На коже не было никакой красной отметины. Неужели он ошибся и это совсем другой человек? Но они были похожи, словно родные сестры. Бывают ли такие совпадения? Либо она просто хорошо притворяется, либо он и правда злодей, который мучает ни в чем не повинного человека…
Да Шань двинулся ближе и подхватил ее на руки. Бай Сюинь, внезапно лишившись опоры, вскрикнула и инстинктивно ухватилась за чужую шею.
– Т-ты… что ты делаешь? – задохнулась она от смущения.
Он молча развернулся и пошел прочь от озера, не обращая внимания на то, что наступает прямо в лужи крови.
– П-подожди, – попыталась вырваться Бай Сюинь, но он лишь прижал ее к себе крепче, – моя обувь…
– Не волнуйся, сестрица, я ее взял! – Ли Хун подхватил пару грубых тростниковых туфель и побежал следом.
Да Шань хотел сказать ему, чтобы бросил эти орудия пыток, потому что собирался купить ей нормальную обувь в ближайшем городе, но промолчал. Бай Сюинь в его руках замерла и едва дышала. Она не знала, как себя вести и куда девать руки: куда ни положи, везде натыкаешься на голую кожу. Ее разум метался, словно обезумевшая курица, когда в курятник пробралась лиса.
«Да что с тобой не так? Соберись!» – мысленно говорила она себе.
– Да Шань, – тихо позвала она, – я могу идти сама. Отпусти меня.
Но он даже не остановился и продолжал быстро идти вперед. В конце концов, ей ничего не оставалось, кроме как довериться ему. Рукой она случайно зацепилась за тонкий шнурок и потянула за него, пока не нащупала маленький кулон с трещиной посередине. Непонятно зачем, но Да Шань продолжал его носить даже после того, как украшение было испорчено и больше не имело никакой силы. Почему-то это открытие заставило ее сердце трепетать в груди, словно то, что он сохранил ее подарок, имело какое-то значение. Наконец, расслабившись она положила голову на чужое плечо и погрузилась в сон без сновидений.
