Через половину шичэня здоровый румянец вернулся к Бай Сюинь, а дыхание стало глубоким. Видимо, дорогой эликсир и правда действовал или это была сила ее собственного тела. Даже без духовной энергии она могла восстанавливаться быстрее, чем обычный человек.
Солнце начало клониться к горизонту, и путники, не дожидаясь пока окажутся в темноте, отправились на поиски ночлега. Когда солнечный диск скрылся за верхушками деревьев и горы погрузились в сумерки, они все еще продолжали идти вперед. Наконец, наткнувшись на небольшую пещеру, которая была больше похожа на выемку в скале, они решили заночевать. Ли Хун, прижавшись к стене, сразу свернулся калачиком и заснул, пользуясь старым, как мир правилом: «Когда спишь, есть не хочется». Да Шань аккуратно опустил свою ношу и положил голову женщины к себе на колени. В эту ночь он не собирался никуда уходить, опасаясь, что ей станет хуже.
Бай Сюинь брела в сумерках среди какой-то толпы. Бесконечная вереница людей шла по низкому мосту над темной рекой, а все вокруг застилал такой плотный туман, что кроме моста под ногами да нескольких людей рядом ничего не было видно. Здесь были и старики, и дети, и босоногие крестьяне, и почтенные халаты – все с серьезными лицами, опасливо поглядывающие по сторонам. Несмотря на такое скопище людей, было на удивление тихо: то ли туман поглощал звуки, то ли сами люди понимали, что лучше помолчать. Этот деревянный мост был настолько длинным, что ни начала, ни конца не было видно. Бай Сюинь уже дважды споткнулась о какие-то выбоины, но продолжала идти. Впереди бледное мерцание света манило к себе людей, словно мотыльков. Когда Бай Сюинь приблизилась к источнику, то увидела парящие в воздухе огоньки, а под ними старуху с длинным, вырезанным из кости черпаком. На краю моста громоздились небольшим хребтом всевозможные миски: глиняные, деревянные, фарфоровые, с отколотыми краями и новые, словно только явившие себя миру из-под руки мастера. Старуха, казалось, случайным образом выхватывала одну из горы, черпая воду из реки, наполняла миску до краев и протягивала подошедшему человеку. Одни люди злились, другие плакали, а третьи молча и покорно принимали дар, но все как один выпивали свою долю, и ни один не смел отказаться от миски, поданной самой старухой Мэн По[36]. Когда очередь дошла до Бай Сюинь, та дрожащими руками взяла предложенную миску из тонкого фарфора с маленькой выбоиной на краешке. Говорят, такое к несчастью. Бай Сюинь осторожно держала в руках миску с темной водой, не решаясь сделать глоток, когда внезапно ее кто-то толкнул и почти вся вода выплеснулась под ноги. Она в ужасе смотрела на пустую миску, а потом повернулась и увидела лицо, похожее точь-в-точь на ее, словно другая девушка была ее единокровной сестрой.
– Не стой на моем пути! – вместо извинений выплюнула та девушка.
Бай Сюинь не знала, что ответить на такое, но ей и не пришлось. Старуха Мэн По развернулась и со всей силы ударила своим черпаком девушку по лбу. Та вскрикнула и прикрыла лоб, на котором расцвела красная отметина в форме полумесяца.
– Пей-пей, не бойся, – повернулась Мэн По к Бай Сюинь и ободряюще улыбнулась щербатым ртом.
Бай Сюинь побоялась сказать, что ее вода расплескалась, поэтому подняла миску и выпила тот маленький глоток, что оставался на дне. Вернув старухе пустую миску, она пошла дальше, туда, где на конце моста призывно манил голубой свет. Она так и не узнала, что стало с девушкой, которая пролезла без очереди, но, кажется, Мэн По так и не дала той напиться воды из реки забвения.
Бай Сюинь проснулась, но еще какое-то время лежала тихо, пытаясь понять, где сон, а где явь. Этот мост, туман и люди – все было так реально, словно она и правда побывала в загробном мире. Она бы могла подумать, что и впрямь умерла, если бы не ее сестра, появившаяся в этом странном сне. Бай Сюинь не сразу ее признала, но из всех сестер только у Сюшунь было лицо, почти не отличающееся от ее собственного.
Бай Сюинь повернула голову и уткнулась во что-то мягкое.
– Сестрица, ты проснулась? – зевнул откуда-то сбоку Ли Хун.
Бай Сюинь осторожно отстранилась от этой мягкой и теплой стены, которая мерно двигалась в такт дыханию, а потом резко вскочила. В ушах сразу зазвенело, а к горлу подступила тошнота. Затылок пронзила боль, словно туда забили серебряные иглы. Она сделала пару глубоких вдохов, пытаясь унять приступ. Видимо, вчера она сильно ударилась головой – неудивительно, что та раскалывается от боли, словно спелая дыня. Или это было уже не вчера? Она не знала, сколько времени спала и где сейчас находится. Одно было только очевидно: когда она проснулась, то ее голова лежала на чьих-то коленях и это точно был не Ли Хун. В голове Бай Сюинь калейдоскопом пронеслись события предыдущего дня, заставляя лицо залиться краской.
– Сестрица, тебе нехорошо? У тебя жар? – Ли Хун протянул свою руку. – Хм, жара нет. Тогда почему твое лицо такое красное?
Бай Сюинь закрыла лицо руками и низко опустила голову, чтобы спрятаться.
– Голова на мгновение закружилась, – пробормотала она. – Я в порядке.
