Да Шань все время пристально следил за ней, пытаясь понять, что у нее на уме, но она выглядела как обычно, только немного отстраненной. И странной. Она просто зашла в чужой дом и уже вовсю хлопотала по хозяйству, словно это была самая обыденная вещь в мире. У него было плохое предчувствие. Одно дело, когда она не разговаривала с ним, потому что считала его немым, а другое – когда сознательно его игнорировала. Не то чтобы ему было какое-то дело до этой женщины. Он вышел из дома и сел во дворе, прислонившись к стене. Отсюда ему было видно большую часть деревни и запруду у ручья, где Бай Сюинь возилась с рисом.
– Слушай, – раздалось над его ухом, и он нехотя повернул голову к Ли Хуну, – тебе не кажется, что она слишком спокойна?
– Ага, – кивнул он и снова повернулся, чтобы следить за женщиной.
– Я не вполне понял, что произошло, но, кажется, ее в чем-то обвиняют…
– Помнишь, ты говорил про слух на западе, что дракон вернулся? Вот в этом и обвиняют.
– В смысле, что она и есть дракон?
– Нет, что она его призвала.
– А она призвала?
– Сам-то как думаешь?
Ли Хун задумчиво посмотрел на Бай Синь, склонившуюся над водой, а потом перевел взгляд на мужчину у стены.
– Она не способна на такое. В смысле, зачем ей это? Но ты ведь знаешь гораздо больше, чем говоришь.
Мужчина усмехнулся, но промолчал.
Ли Хун сел рядом и тоже начал наблюдать за женщиной у ручья.
Бай Сюинь промывала рис, пока пальцы не задубели от ледяной воды и не перестали слушаться. Все это время ее брови хмурились, собирая на лбу маленькую складочку. Пока руки делали монотонную работу, ее разум анализировал полученную информацию. Она не могла быть уверена, что не ошибается, поэтому не предпринимала никаких действий. Но если она все же права, то и рассказать о своем открытии никому не могла. Она ждала, пока эти двое заклинателей поговорят с жителями и предоставят ей подробный отчет. А если не захотят, то можно натравить на них Да Шаня. Ее руки замерли, она мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, а потом подняла горшок с промытой до скрипа крупой и пошла обратно в дом. Она не была мастером готовки и разумнее было попросить об этом Да Шаня, но она даже видеть его не хотела – не то что о чем-то просить.
Стоило ей войти в дом, как он сразу отлепился от стены и вошел следом, где так же сел у стены и стал сверлить ее взглядом. Бай Сюинь поставила горшок с крупой на огонь и пошла за водой. Да Шань тут же покинул дом. Когда она вернулась, он тоже зашел внутрь. Для совершенствующейся ее уровня заметить нечто, столь бросающееся в глаза, было само собой разумеющимся. То ли он пытался привлечь ее внимание, то ли просто решил довести. В любом случае он напрашивался на хорошую взбучку. Поэтому залив крупу водой, она снова пошла к ручью. Потом сходила за дровами, хотя тех, что она принесла до этого, было более чем достаточно. Потом вышла из дома и, пройдя через двор, свернула за угол. Как только Да Шань потерял ее из виду и, двинувшись следом, обогнул дом, то едва в нее не врезался. Неловко кашлянув, он отступил.
Бай Сюинь стояла со скрещенными на груди руками и прожигала его взглядом, от которого любого нормального человека бросило бы в дрожь. Но Да Шань нормальным человеком не был, поэтому смело вскинул голову и встретил этот взгляд.
– Чего ты хочешь? – сталью, сквозящей в ее голосе, можно было рубить дрова.
– Сейчас или вообще?
– Чего ты хочешь от меня?
Такая постановка вопроса поставила его в тупик. Не то чтобы он чего-то от нее хотел, но и бросить на произвол судьбы никак не мог. И дело было даже не в слабом чувстве вины, раз уж она пострадала из-за него. А еще, как бы он ни пытался это отрицать, он беспокоился за нее. Люди такие хрупкие, а с ней постоянно что-то происходило. И это что-то обычно было довольно паршивым. Словно она где-то растеряла всю свою удачу. Не то чтобы он сам был очень удачлив, но его хотя бы покалечить было сложнее.
Бай Сюинь, не дождавшись ответа, обошла его и пошла в дом. Стоило ему двинуться следом, как она развернулась и бросила на него гневный взгляд:
– Не ходи за мной! Займи себя уже чем-нибудь!
Мужчина остановился и окинул взглядом унылые виды вокруг. Полумертвая деревня да камни – чем он мог себя здесь занять? Кажется, она злилась. Стоило ли злить ее еще сильнее? Эта мысль засвербела в мозгу. Словно ребенок, который тыкает греющуюся на солнце собаку палкой, пытаясь выяснить, насколько у той хватит терпения. Мужчина хмыкнул и пошел следом. Почему-то ему хотелось, чтобы она скинула эту маску спокойствия и обнажила свои истинные эмоции. Тогда он хотя бы поймет, о чем она думает. Но после того как он вернулся в дом, она даже не взглянула в его сторону.
Бай Сюинь стояла у плиты и медленно помешивала закипающую кашу. Маленькие пузырьки становились больше, вода на поверхности жизнерадостно забулькала. Она взяла в руки сушеную рыбу и стала отщипывать кусочки и бросать в воду. По кухне потянуло не самым аппетитным запахом, но ей было все равно. Еда есть еда, они не в том положении, чтобы привередничать.
