Весь путь до горы они молчали. Шао Цинмэй хмурилась, поджимала губы и старалась выглядеть спокойной, но Шао Цинлун очень хорошо знал, как его сестра боится высоты. Разумеется, не было нужды лететь на мечах: в повозке было бы куда удобнее и приятней, но это было наказание для Цинмэй. Шао Цинлун предвкушал как, едва прилетев на гору, сестренка побежит искать своего верного пса, да не найдет.
Когда сестре было шесть, а Шао Цинлуну двенадцать, отец надолго уехал по делам, а когда вернулся, привез Цинмэй красивую шкатулку. В этой шкатулке была фигурка лодочки и стоило повернуть маленький рычаг, как лодочка начинала двигаться, словно плыла по волнам. Шао Цинлун был в восторге, он тоже хотел такую игрушку, но ему отец привез ножны для меча. Цинмэй не расставалась с этой шкатулкой, везде таская с собой, но она была всего лишь глупым ребенком и, разумеется, однажды ее потеряла. Плач стоял на всю округу, отец даже поручил младшим адептам обыскать гору сверху донизу, но шкатулку так и не нашли. Глава Шао пообещал купить Цинмэй другую игрушку и приказал поварам ордена приготовить самых изысканных сладостей, чтобы утешить печаль дочери.
Цинлун смотрел, как все носятся вокруг сестры, и чувствовал подступающую к горлу ярость. Этот мир был несправедлив, потому что сам он никогда не получал то, что хотел. Когда ему было пять, он попросил себе лошадку. Мама обещала, что подарит ему на Новый год, и маленький Цинлун очень ждал праздников, но внезапно все изменилось: родилась сестра, и про него все забыли. А после этого мама и не вспомнила про свое обещание. Цинлун терпеливо ждал, но время шло, и ничего не менялось.
Цинмэй много плакала, и вокруг нее постоянно были люди, которые пытались ее успокоить и развлечь. Цинлун был старшим братом и должен был быть достойным наследником семьи Шао, поэтому он делал то, что от него требовалось. А потом мама умерла, и когда он после похорон напомнил отцу об обещанной лошади, тот впервые в жизни ударил сына. Так Цинлун осознал, что в жизни не всегда получаешь то, что хочешь, а обещаниям других нельзя верить. И если чего-то жаждешь по-настоящему, то надо взять это силой.
Уже будучи взрослым, Шао Цинлун купил себе очень дорогую лошадь. Оказалось, что от конюшни воняет навозом, а лошадь просто тупое животное. И тогда он понял, что изначально его цели были слишком детскими и если он хочет чего-то добиться, то надо метить выше. Он подарил этого драгоценного жеребца своему отцу, одновременно и избавившись от ненужной вещи и проявив сыновью почтительность. Так он понял, что каждый поступок должен соответствовать его образу хорошего сына. Губы Шао Цинлуна тронула усмешка. В этом мире не найдется сына более почтительного, чем он.
Задолго до наступления темноты они увидели огромный скалистый пик на горизонте. Ледяная Звезда не была похожа на южные горы с покатым верхом и бархатной порослью деревьев и трав. Северный хребет с пиком Ледяной Звезды во главе был суровым местом и на скалистых отвесных краях почти ничего не росло. Шао Цинлун приземлился на серый камень и вдохнул привычный холодный воздух. На остром пике вершины лежала ослепительно-белая в солнечном свете снежная шапка. Через месяц, когда ледяные наросты растают с боков горы, она покроется жизнерадостной зеленью, но пока гора выглядела безжизненно и лишь виднеющиеся то тут, то там павильоны и пагоды доказывали, что это место не заброшено на милость богов.
Шао Цинлун бросил безразличный взгляд на сестру, которая упала на колени из-за дрожи от длительного напряжения в ногах, и пошел к большому павильону главы ордена. Войдя внутрь через массивные двери, он прошел вглубь огромного зала приемов и у двери в покои главы чуть не столкнулся с Гу Луннанем. Главный алхимик ордена был похож на длинную жердь и лишь широкие многослойные одежды придавали ему хоть какую-то видимость статуса. Бросив хищный взгляд маленьких глаз на Шао Цинлуна, тот на мгновение замер, выбирая подходящее выражение лица, и остановился на вежливой почтительности. Тот в душе улыбнулся: он видел старика насквозь.
– Старейшина Гу, я пришел увидеться с отцом. Как он?
– Молодой господин Шао, – Гу Луннань сцепил руки перед собой и спрятал их в рукава, – главе Шао сегодня утром опять стало хуже. Он снова кашлял кровью.
– Вот как, – протянул Шао Цинлун, а затем, порывшись в складках одежды, вытащил небольшую деревянную коробочку и протянул ее алхимику. – Это тысячелетний красный женьшень, привезенный из-за Восточного моря.
Старейшина Гу взял коробочку и поднес к глазам, принюхиваясь своим длинным носом.
– Этот женьшень очень редкий и ценный, – поджал он губы.
– Если отец проживет хотя бы еще один день, то я соберу весь женьшень в мире.
