Я вернулся домой. Вернее, не домой, а на съёмную хату, где раньше мы жили с Машкой.
От неё пока не было никаких вестей. В Сочи, похоже, ей неплохо живётся. Поначалу я всё думал ей позвонить, справиться, как дела. Но потом отмёл эту мысль. Всё равно пока не до неё. И пусть лучше сидит там подальше в неведении и спокойствии, пока я тут разгребаю всю эту грязь. Вернётся, когда всё закончится. Надеюсь, к этому моменту я уже решу все вопросы.
Или кто-то порешит меня. Но нет, этого не допущу.
Замок я сменил уже давно, чтобы обезопасить её. Если вдруг Машка вздумает нагрянуть нежданно-негаданно, без меня в квартиру попасть не сможет. А это сейчас самое главное — безопасность.
Перед тем, как добраться до дома, я завернул в строительный магазин. Там набрал разных вещей, на которые продавец косо поглядывал, но вопросов лишних задавать всё-таки не стал. Взял всё, что нужно было для реализации моей задумки.
Когда подошёл к подъезду, солнце уже садилось, было нежарко и пасмурно. Во дворе, как назло, крутилась какая-то бабка с пуделем. Я замешкался, подождал, пока она уйдёт за угол, а только после нырнул внутрь со свертком, в котором угадывалась разобранная ружбайка. Вошел в квартиру быстро, без лишнего шума, сразу же закрылся на замок.
Свет включать не стал. В полумраке было неуютно, но глаза быстро привыкли. Я спокойно прошёл на кухню, поставил пакеты на стол и сел, выдохнув. Достал из пакета всё, что купил, разложил аккуратно на столешнице. На смартфоне нашёл приложение радио, запустил фоном тихо-тихо, едва слышно, чтобы не было совсем уж гнетущей тишины. Из динамика доносились старые песни «Наутилуса Помпилиуса» из девяностых, и я машинально стал подпевать про себя слова, которые знал будто бы нутром, наизусть с тех времён.
Достал ружьё, что дал Михалыч, и первым делом спилил стволы ножовкой по металлу. Пилилось тяжело, металл визжал и сопротивлялся, но постепенно поддавался, и вскоре у меня в руках уже был самый настоящий обрез. Стволы получились не слишком короткими — сантиметров по тридцать, как раз то, что нужно.
Теперь очередь дошла до латунных гильз, которые вместе с ружьём отдал мне оружейник. Я аккуратно подготовил их, вставил капсюли-воспламенители. Затем пришла пора засыпать порох. Сначала думал отмерять по инструкции, как положено для двенадцатого калибра. Но решил, что дело у меня нестандартное, и увеличил навеску пороха — не чуть, а в полтора раза. Чтобы выстрел вышел не просто громким, а максимально убойным. Пусть даже стрелялку эту разорвёт к чёртовой матери.
Главное — достичь нужного результата. Убить наверняка.
Затем пришла пора нарезать поражающие элементы. Взял кусачки и старые, мелкие, но прочные стальные гвозди. Уселся и тщательно нарезал их на короткие, острые фрагменты. Работа была муторная и долгая, но я никуда не торопился. Аккуратно сложил фрагменты гвоздей в подготовленные гильзы, предварительно затолкал плотнее пыжи и прокладки. Верхний край гильзы поверх картонной прокладки залил расплавленным парафином, чтобы надёжнее держалось. Когда всё было готово, осмотрел полученные патроны. Выглядели они, конечно, грубо, небрежно, но от них пахло смертью, и это было самым важным.
Теперь настала очередь следующего этапа — сборки устройства. Я взял карабинчики и маленькие ролики, которые прикупил в магазине. Тонкий, но крепкий шнур тоже пошёл в дело. Начал мастерить из всего этого конструкцию, долго и тщательно подгоняя каждую деталь. Время тянулось медленно, усталость накатывала постепенно, но я не спешил. Не мог позволить себе ошибиться. Пока я возился с устройством, в телефоне всё так же тихо играло радио, мелькали песни и реклама, на которые я уже давно перестал обращать внимание.
Наконец, через несколько часов у меня всё было готово. Устройство, придуманное мной, казалось простым, но надёжным и смертельно опасным. Я несколько раз проверил, испытал механизм вхолостую, убедился, что ничего не заклинит и не подведёт в нужный момент.
От всей этой возни и непривычных манипуляций у меня заныла спина. Но чувствовал я себя удовлетворенно. Уже совсем скоро это устройство покажет, на что способно.
Джип Валета ехал на окраину неспешно, словно тот просто прогуливался по вечернему городу. Водитель аккуратно рулил, изредка поглядывая в зеркало на шефа, который сидел сзади и что-то напряжённо разглядывал в окне.
— Герман Сильвестрович, сейчас куда? — вежливо спросил водитель, чуть повернув голову.
— На заброшенный мост, — раздражённо произнёс Вальков. — Через протоку эту, пересохшую, старую. Я ж тебе русским языком сказал. У тебя что, Федя, память, как у рыбки, совсем никакая?
— Извините, Герман Сильвестрович, — водитель смущённо замялся и кашлянул. — Может, навигатор включу?
— Лучше ты башку свою включи, — тихо и сухо ответил Вальков, глядя на него исподлобья. — В навигаторе этого моста нет. Заброшен он, понимаешь?
