— Какие препараты? — Валет показал удивление, искреннее и неподдельное, будто он действительно впервые об этом слышал. — Я понятия не имею, о чем ты. Я этого докторишку Киреева на ремни порежу. Сам, лично!
Вальков произнес это так убедительно и искренне, что даже бойцы позади поверили, по крайней мере, старались не показывать иного.
— А хочешь, я тебе его отдам? Этого Айболита…
— Не держи меня за идиота, Герман — прохрипел Савченко, криво ухмыльнувшись. — Мы оба знаем, что к чему.
— Да пошли уже домой, Артур, — снова мягко и успокаивающе произнёс Валет, чуть приблизившись, аккуратно приобнял Савченко за плечо и легонько, по-дружески похлопал по спине. — Поедем и там всё решим спокойно, по-человечески. Ты же знаешь, я всегда был на твоей стороне. Все будет как раньше… Это Яровой во всем виноват. Это ему мстить надо. И что ты вообще здесь делал? — Валет кивнул на мост.
— Ждал тебя… А ты думал, я свихнулся? Рыбачу палкой?
— Все, все, брат, пойдем… — Герман потянул Дирижера за плечо по направлению к машине, обернулся к охранникам и, кивнув на перила моста, коротко бросил: — Ну чего встали, рукожопы? Приберите там все!
Потом снова повернул голову к Савченко и проговорил с деланным вздохом:
— Видишь, Артурчик, с кем работать приходится… Ну ничего, сейчас тебя долечим и… И все как раньше будет. А Ярового — не будет.
Артур медленно кивнул, сделал шаг вперёд, к машине, уже соглашаясь с боссом. В этот самый миг Валет плавно и быстро вытащил руку из своего кармана. Движение было мгновенным и почти незаметным. Что-то маленькое, похожее на иглу, блеснувшее в лучах закатного солнца, торчало из зажатой ладони. Это был заранее подготовленный шприц, который Валет без колебаний и очень точно воткнул Савченко в спину.
Дирижер даже не успел понять, что случилось, как палец Валета резко и решительно надавил на поршень, выпуская весь препарат в тело.
— Ты что… — едва успел выдохнуть Савченко, и тут же его голос оборвался.
Препарат сработал мгновенно. Дирижер обмяк, ноги стали ватными, и он начал медленно оседать.
— Ну, чего встали, дебилы? — зло и резко прошипел Валет, посмотрев на охранников. — Держите его уже, пока он тут окончательно не завалился!
Охранники встрепенулись, подскочили и поспешно подхватили Дирижера под руки, осторожно удерживая от падения. Лицо Савченко стало бледным, единственный глаз закатился, голова тяжело свесилась на грудь.
Вальков молча смотрел, как подручные аккуратно тащат полубессознательное тело к машинам. На лице его застыло выражение мрачного удовлетворения и тревоги одновременно, будто он понимал, что совершил нечто непоправимое, но всё-таки не сомневался — сделал то, что было необходимо сделать.
Ночь стояла глухая и темная. Двор был пуст, только тусклые фонари едва-едва рассеивали жёлтые пятна света по потрескавшемуся асфальту. В глубине двора, под покровом деревьев, почти невидимая из-за густой темноты, стояла неприметная серая легковушка непонятной модели, с потрёпанными боками, видавшим явно не один десяток таких вот тайных ночных вылазок.
Из машины вышли двое, негромко хлопнув дверями, будто опасались разбудить случайных свидетелей. Первый был коренастый, плотный, широкоплечий мужик. Второй — длинный, худой, сутулый, с острыми локтями и лицом, почти скрытым в тени капюшона. Он был полностью в чёрном, и в этом ночном мраке, среди размытого фонарного света, его образ казался почти мистическим — напоминал вампира, которому не нашлось места в гробу, и теперь он блуждает по ночным улицам Новознаменска.
Оба молча направились к подъезду. Тарас шагал уверенно, чуть покачивая плечами, второй двигался мягко и бесшумно, словно не касаясь подошвами асфальта. У подъездной двери Тарас ловко вытащил из кармана универсальный ключ от домофонов, мельком огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ними. Секунда — и дверь тихо пикнула, пропуская гостей внутрь.
В подъезде воняло табаком, ночной сыростью и хлоркой, которой кто-то такой же невидимый регулярно пытался выводить следы пьяных посиделок и мелких бытовых драм.
Киллеры остановились перед старой потёртой дверью, за которой до сих пор горел свет, несмотря на глубокую ночь. Они видели из машины, что свет горел на кухне, значит, жертва — дома.
Тарас усмехнулся, прищурившись, и негромко прошептал, обращаясь к Виктору:
— Не спит, падла, — его голос звучал зло и хрипло, с явной усмешкой. — Ну ничего, сейчас уснёт уже навсегда. Я вообще не думал, что всё окажется настолько просто. По-моему, Валет совсем хватку потерял, если такие бабки платит за какого-то лоха. За лохов столько не платят, правда, Виктор?
