— Откуда мне знать. Надеюсь, что жива, — сквозь зубы выдохнул я, сдерживая злость. — Помолчи пока. Мы уже подходим к их лагерю.
Мы пробирались через кусты. Сквозь деревья виднелся блеск костра. Я остановился, наклонился к Ворону:
— Она там. В шалаше у их главного. Кирпич её держит.
Ворон сдавленно зарычал:
— Убью!..
Но я сразу сжал его плечо.
— Тише. Слушай внимательно. Наша задача — девушка. Всё остальное, все эти твои мысли о расплате — выброси из головы. Усек?
Он замер, упёрся в меня взглядом, в котором болезненно смешались злость и бессилие. Потом кивнул:
— Да. Понял.
И вдруг голос его изменился — привычный хриплый вызов пропал, вместо него прозвучало что-то непривычное, почти смиренное:
— Всё сделаю, как скажешь. Только помоги спасти её, Макс.
Для меня это было странно. За всё время, что я знал этого упрямого быка, он впервые подчинился. Впервые заговорил со мной даже не как с равным, а как с тем, кто ведёт.
Мы сделали ещё несколько осторожных шагов, подошли ближе к лагерю. Сначала увидели костёр — он метал искры. Потом донеслись крики и мат.
— Тише, — шепнул я, и мы последние несколько метров пробирались уже почти на животе, раздвигая ветки руками, чтобы не шуршали.
У костра стоял переполох.
— Какого х*я⁈ — орал Кирпич, его голос перекрывал всех. — Проспали, бл*дь! А!
— Доктора нет! — сипло выкрикнул кто-то.
— Убью, на хер! Кто стоял на часах⁈ — ревел Кирпич.
— Сиплый… — донеслось из темноты.
— А где он?
— Не знаю…
— Твою мать, как это «не знаю»⁈ — Кирпич метался у огня. — С ним, что ли, сбежал⁈ Где он, где этот Сиплый⁈ Найдите мне его! Достаньте из-под земли!
— А вот же он, Кирпич! — закричал другой.
Из чащи вынесли тело. Свет костра упал на бледное лицо и на горло, залитое кровью.
— Кирпич… он труп. Холодный уже. Горло перерезано, — прохрипел один из зэков.
— Твою мать! — рявкнул главарь. — Кто-то освободил доктора! И убил Сиплого.
— А может, он сам? — предположил Сергеич, щурясь на костёр. — Сам вырвался и сам угандошил Сиплого.
— Да щас! Ты видел этого докторишку⁈ — заорал Кирпич так, что пламя качнулось от его крика. — Да он тряпка, говно человек, он ни на что не способен! Он не мог сам его порешить, ему кто-то помог!
Он ткнул пальцем в сторону, где в шалаше притихла Лиза:
— Ты! — рявкнул он на одного из своих. — Остаёшься в лагере и охраняешь бабу. Остальные — за мной. Порыщем в лесу!
— Кирпич, ты чё, с дуба рухнул? — возразил Сергеич. — Куда мы сейчас, на ночь глядя, полезем? Ноги переломаем, глаза выколем. До утра надо ждать!
— Я сказал — идём! — перекрыл его Кирпич. — Рассыпемся по лесу. Он не мог далеко уйти!
— А если он давно уже ушёл? — вставил Рыжий, переминаясь с ноги на ногу. — Мы ж не знаем, сколько он шароё*ился, пока мы тут Сиплого не хватились.
Кирпич обернулся, глаза налились кровью:
— Заткнись, сука! Прыткий, Баев — вперёд!
Но зэки не тронулись. Переглянулись, кто-то уставился в огонь, кто-то поправил сапог, делая вид, что вдруг занят. Никто не дернулся.
— Я не понял… — Кирпич выкатил грудь, шагнул ближе к костру. Пламя высветило его перекошенное лицо, жёлтые зубы в оскале. — Бунт на корабле⁈
В ответ стояла тишина, нарушаемая только треском сучьев в костре и тяжёлым дыханием главаря.
— Кирпич, остынь, — сказал Рыжий, стараясь держать голос ровным. — Ну послушай, народ… кого мы сейчас там найдём? А если там кто-то есть, они же из темноты навалятся. Мы даже…
— Я сказал — за мной! — перекатился на него, словно тяжелое ядро, взгляд Кирпича.
Никто не двинулся. Кирпич повел плечами, зло усмехнулся:
— Так… если кто не подчинится — того в расход.
— А ты чего за всех решаешь? — хрипло огрызнулся Рыжий. — Мы жить должны, понял? Жить и лавэ своё получить, когда этих малахольных выловим. Ты же нас сейчас под нож подставляешь.
— Ах, ты, сявка! Ты у меня…
Кирпич шагнул к нему, но слева поднялся Сергеич:
— Хватит. До утра — сидим.
Звенящая пауза. Зэки дёрнулись было, но Кирпич, стиснув зубы, шагнул, и тут же, без размаха, жёстко врезал Рыжему в скулу. Тот хрюкнул, схватился за глаз, присел на корточки, глотая ругательство.
Мы с Вороном, прижавшись к кромке кустов, наблюдали за этим действом. Становилось ясно: из лагеря сейчас никто никуда не пойдёт. В группе «Б» назревает разлад. Времени мало, затягивать нельзя.
— Слушай, — прошептал я Ворону на ухо, — со слов доктора, Лиза у них в том шалаше. Значит, делаем так. Я сейчас их отвлеку — выманю за собой под горку. Ты в это время заходишь снизу, вытаскиваешь её и уходишь вот сюда.
Я раскрыл смятый листок, ткнул пальцем в темноте, показывая ориентиры, затем поднял взгляд на край деревьев:
— Видишь просвет между этими двумя ёлками? Запомнил? Держись месяца — вон он, в облаках, как стрелка, — и между теми стволами. Дальше выйдешь к первой излучине реки — наш лагерь ниже, по течению. Встречаемся вот тут, — я ещё раз показал на карту. — Они подумают, что мы прячемся в чаще, а мы уйдём к воде.
— Хорошо, — шепнул Ворон. — Спасибо тебе.
— Рано пока «спасибо», — сказал я тихо. — Важно, чтобы она была в состоянии идти.
Он сглотнул:
— А если она… мертва?
