— Сплюнь… Не проверишь — не узнаешь, — отрезал я. — Какого чёрта ты раскис? Ты здоровый мужик.
— Я… — он поджал губы, глядя мимо меня, куда-то в темноту. — Просто боюсь представить, что они с ней сделали.
— Значит, представь только одно — как мы её уводим подальше отсюда, — сказал я. — Остальное выкинь из головы. Будь готов.
С поляны снова донеслось рычание Кирпича. А я сжал дубину в руке.
— Всё, работаем, — сказал я, шмыгнув в сторону и растворяясь в кустах.
Обошёл лагерь дугой, пробрался к противоположному краю поляны. Там, за валежником, было удобное место — кромка, откуда можно было выскочить прямо к костру. Зэки всё ещё орали друг на друга, а Кирпич, размахивая кулаками, доказывал, кто здесь хозяин.
Я подобрался ближе, сделал вдох и выскочил. Размахнулся и что есть мочи ударил ближайшего дубиной по затылку.
Удар получился тяжёлый, до дрожи в локте. Зэк дернулся и свалился ничком, даже пикнуть не успел.
Я и не собирался вступать с этой шоблой в открытую драку — это было бы самоубийством. Вот одного я вывел из строя, и это уже неплохо. Я почувствовал, как треснул его череп.
— Ну что, суки, не ждали⁈ — крикнул я во весь голос.
Замахнулся на второго, но тот отскочил, выронив палку, и кинулся к своим.
Толпа в первую секунду замерла. Они застыли, как тени, освещённые огнём костра. На их лицах плясали отблески пламени, глаза расширились — то ли от неожиданности, то ли от ярости.
А потом толпа рявкнула в унисон, и зэки рванули на меня гурьбой.
Я краем глаза увидел, как у Кирпича в руке блеснул нож. Он держал его низко, в правой руке, и свет костра скользнул по клинку.
Я рванул прочь, в противоположную от реки сторону, ломясь сквозь заросли. Тайга принимала беглеца неохотно — ветви били по лицу, трава путала ноги.
За спиной раздавался треск и тяжёлый топот, будто лось мчался напролом. Я бежал и бежал, чувствуя прилив сил — такой, будто его вовсе невозможно было исчерпать. Лагерь и Ворон с Лизой оставались позади. Если у него получится, то уже скоро они будут уходить в противоположную сторону.
Позади послышалось хриплое дыхание. Кто-то догонял. Остальные отстали, растянулись цепочкой — у каждого своя дыхалка, свой резерв. Этот же был крепкий, с упорством волка. Судя по силуэту, это был не Кирпич, а другой. Краем глаза я заметил, что нож у него тоже есть.
Я сбавил шаг, делая вид, что устал. Споткнулся, будто запыхался, тяжело повёл плечами. Это подстегнуло его. Он вошёл в раж, охотничий азарт поглотил его, он перестал слышать своих, что кричали сзади: «Не уходи вперёд! Не отрывайся!» Он рвался ко мне один, не думая, что остаётся без прикрытия, дальше и дальше уходит от группы.
Я же подыграл ему. Последние метры даже пробежал, припадая на одну ногу, будто неловко подвернул её. Картинка для него получилась сочная — жертва слабеет, скоро свалится. Грызи, бей!
Но в следующий миг я резко развернулся и со всей силы ударил дубиной. Он едва успел затормозить, носком сапога врезался в мох, руки распластал в стороны, но тяжёлая палка с утолщённым концом пронеслась всего в сантиметре от его лица. Со свистом прошла по дуге.
Он опешил, осознал, что совершил глупость — слишком увлёкся охотой, вырвался вперёд и остался один. Отступать было некуда, сзади никто не подстрахует. И тогда зэк заревел от злости и отчаянно бросился на меня.
Нож блеснул в руке, удар пошёл сбоку. Я подставил палку. Клинок полоснул по деревяшке, я отпрянул и в тот же момент хлестанул дубиной по запястью с той стороны, где был нож. Хруст был такой, будто ломали сухую ветку. Это препарат гнал силу по венам.
Он взвыл, зажал сломанную руку локтем, нож выронил. Я ударил еще и свалил его с ног. Где-то позади уже трещали кусты, ломилась подмога. Шли кучно.
Я подхватил упавший нож, придавил зэка ногой к земле. Он корчился, стонал, глаза выпучивал от боли. Я занёс дубину, готовый раскроить ему голову, и в мозгу промелькнуло: со сломанной рукой они его никуда не потащат, сами добьют. А если не добьют — ещё лучше, будут возиться вместо того, чтобы гнаться за мной. Он их будет тормозить.
Вместо смертельного удара я ткнул концом палки ему под рёбра, так, чтобы перебить дыхание. Он захрипел, перекатился в сторону, уворачиваясь, и нырнул в траву, хватая воздух ртом.
Ветки трещали всё ближе. Подмога была уже рядом. Я сжал нож и бросился в сторону горы, туда, где камни могли скрыть мой бег. Тайга сжималась, но каждый шаг уводил меня дальше от погони. Теперь они не велись на мою уловку, не разделялись, а шли плотной кучей, всей бандой, как свора. Стая волков, что почуяла кровь и не отпустит добычу.
Я не прибавлял темпа, держал ровный бег, будто специально подставлялся. В голове всё время крутилось: справился ли Ворон? Смог ли он? Достаточно ли я увёл этих шакалов, чтобы ему хватило времени? Потому что если они поймут, что обмануты — вернутся назад. А тогда всё пойдёт прахом.
Я слышал их крики, маты, обрывки угроз. Одно было ясно: злость их жгла сильнее усталости. Я петлял меж зарослей.
