Наконец, они не выдержали. Плюнули и остановились — звуки погони превратились в неясное ворчание и утихли совсем. Я понял, что дальше не пойдут. Вернутся в лагерь.
Вытер пот со лба и тихо выдохнул. Чёрт с ними, уничтожить всех я всё равно бы не смог. Но кое-что сделал — дал возможность Ворону и Лизе спастись.
Если Лиза еще жива, конечно.
Ворон сидел в тени еловых лап и выжидал. Челюсти сжались так, что скулы ныли, а в голове пульсировала одна мысль — потерпи, ещё немного потерпи. Он видел, как Яровой выскочил на поляну, будто черт из преисподней, и одним ударом проломил голову ближайшему урке. Тот рухнул, даже не охнув. И вся стая замерла на миг — а потом, как по команде, кинулась за ним в тайгу, с матом, воплями, ломая кусты.
Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Ворону показалось — целая вечность. Ещё, нужно ждать ещё. В груди зудела нетерпеливая боль: выскочить бы самому, добежать до шалаша, схватить Лизу и бежать, бежать. Мысль о том, что её уже могло не быть в живых, жгла изнутри. Но он понимал — нельзя. Если сейчас сорвётся, всё насмарку, зря Макс рисковал, зря уводил свору. Надо дождаться, пока голоса совсем стихнут.
Наконец, крики и топот стали глуше, растворились в темноте. Тишина встала, занимая собой всё пространство и будто бы выдавливая отсюда его самого. Ворон вытер рукавом мокрый лоб. Странно, в ночной сырости его знобило, а тело горело, будто в жару.
Но теперь время терять нельзя. Он поднялся, тут же пригнулся и скользнул к шалашу. Двигался осторожно, почти не слышно, каждый шаг, движения выверял. Замер в тени, прислушался. Тихо. Никого рядом. Только костер, что ещё недавно ярко горел, еле тлел во тьме — угли отдавали последние искры, их слабый свет расползался по поляне и тонул по краям, не доходя до заветного шалаша.
Ворон проскользнул к нему, раздвинул ветки входа и юркнул внутрь.
— Лиза… Лиза, это я… — прошептал он хрипло, стараясь удержать голос и не крикнуть громче.
Внутри стояла глухая темнота. Он опустился на колени, стал шарить по подстилке из лапника, руками наткнулся на тело. Сердце ухнуло вниз, пальцы дрожали. Он осторожно ощупал, боясь холодного, мёртвого… Но нет… Тёплое. Живое.
Сдавленный выдох вырвался у него. Ворон подхватил девушку на руки, поскорее выбрался из шалаша и вынес её на слабый отсвет костра.
Она зашевелилась, забрыкалась, заскулила в полузабытье, и он торопливо заговорил:
— Это я, это я, Лиза… Свои, слышишь? Всё, всё…
Держал её крепко, прижимая к себе, и шептал, унимая дрожь и в её теле, и в своём.
Руки и ноги у Лизы были стянуты шнурками. Ворон наклонился, зубами рванул узел, потянул — и путы сдались. Она шевельнулась, всхлипнула, открыла глаза. Сначала мутный взгляд, непонимающий, и только спустя несколько секунд она вдруг его узнала.
— Это ты… это ты… Живой! — прошептала она и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. — Они… меня…
— Тише, — Ворон гладил её по спутанным светлым волосам, задыхаясь от собственных чувств. — Тише, Лиза, всё, надо уходить.
Она всхлипывала, ловила его за руки, за плечи, будто боялась, что он исчезнет.
— Прости… — выдавила сквозь слёзы. — Я… оставила тебя там… Ты жив… ты жив…
Она сбивчиво лопотала ещё что-то, а он обнял крепче и отрезал:
— Всё. Уходим. Ты можешь идти сама или я тебя на руках потащу?
Хотя в голове словно бил набат после того удара, Ворон помнил, как их поймали, вот только пока не успел даже мельком осмотреть Лизину ногу.
— Могу… могу идти… — зашептала она.
Он поднялся, потянул её за руку, и в этот момент Лиза вдруг вскрикнула, рванулась вперёд и толкнула его в спину. Ворон только успел обернуться, когда из темноты выскользнула тень — один из зэков. В руках у него блеснула тонкая заточка, знакомая до боли — та самая, что когда-то выточил сам Ворон.
Он рванулся навстречу, но всё случилось в один миг: Лиза шагнула между ними, и острие вошло ей в грудь. Она коротко охнула, дёрнулась и обмякла, падая на землю.
— А-а-а-а! Мразь! — взревел Ворон, и в глазах его всё почернело.
Зэк замахнулся ещё раз, но ударить не успел. Ворон врезался в него всей массой, сбил с ног, прижал к земле. И понеслось — кулаки влетали в лицо, в висок, в скулу. Каждый удар был тяжел, как молот по наковальне. Мох под головой противника хлюпал, кровь смешивалась с грязью, липла к пальцам, брызгала на лицо. Он бил, бил и бил, пока тело не перестало хрипеть и дергаться и не застыло в глухом месиве.
Только тогда Ворон оторвался, тяжело дыша, и глянул на Лизу.
Здоровяк вскочил, споткнулся о корень и снова рухнул на колени рядом с Лизой. Руки тряслись, дыхание сбивалось, а он всё смотрел в её лицо, белое, как туман над рекой.
— Лиза… — только и смог он выговорить, хватая её ладонь.
Брови её дёргались, глаза странно блестели. Она пыталась сказать что-то, губы шевелились, дрожали, но голос застревал в горле. Только шёпот, едва слышный:
— Прости… Надо было… Не надо было нам… нам уходить…
Фраза оборвалась. И в тот миг Ворон увидел, как алая струя, бившая из груди, ослабла, огромное красное пятно будто замерло. Сердце Лизы больше не билось.
