Лёха пятился, руки всё ещё подняты. А Седой держал его на мушке — и не видел, что за кустами притаилась целая свора бешеных псов.
Молодой же без лишних слов стал сдвигать лодку в воду.
— Сейчас уйдут! — рыкнул Кирпич. — Чёрт!
И он сделал отчаянный шаг: выхватив нож, выскочил из укрытия и прыжками кинулся к лодке.
— Чё встал⁈ Задержи их! — заорал он на Лёху.
Старик уже положил ружьё на дно и дергал за верёвку, пытаясь завести мотор. Молодой наваливался всем телом на нос лодки, но та застряла и натужно скрипела теперь по камням, неохотно скользя к воде.
Лёха решился, выловил момент. Схватил камень и швырнул в Седого. Промазал. Поднял ещё. Старик уже снова схватился за ружьё, вскинул ствол, но в этот миг камень ударил ему в грудь. Седой охнул, осел, ружьё выпало из рук. Бухнулось о дно лодки.
Молодой ринулся навстречу Лёхе, выхватил нож с пояса. Лодка так и осталась наполовину в воде. Лёха уже поднял очередной камень, замахнулся… но не заметил, как у противника блеснул узкий клинок. Чирк — ловким движением молодой распорол куртку на груди зэка, будто предупреждая: ещё шаг — и убью. Он мог бы его легко убить и первым ударом, но не сделал этого.
Лёха отпрянул слишком резко, так что завалился на спину.
И в этот момент из укрытия выскочили остальные. Зэки рванули гурьбой, за секунду окружили молодого. Тот не успел ни столкнуть лодку, ни прикрыть старика.
Местный отчаянно отмахивался ножом, а Кирпич бросился в воду и в два прыжка оказался рядом со стариком. Седой, пошатываясь после удара камнем, всё же поднялся на колени, вцепился в ружьё, но поднять толком не успел.
Кирпич обрушил на него кулак — раз, другой, третий. Бил он без всякой техники, но от природы был силой не обижен. Старик оказался на удивление крепок — не вырубился, смог вывернуться, уклониться, даже прикладом ружья один раз заехал противнику в бок. Но это только разозлило Кирпича. Он со злостью вырвал ружьё и, не думая, навёл его на молодого.
Тот стоял в полукольце зэков, словно молодой лев против стаи гиен. Никто не решался подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Молодой ловко орудовал ножом — выпады, тычки, резкие движения. Он держал их на расстоянии, но пробиться сам не мог. Толпа брала числом.
Бах! Выстрел прогремел так близко, что уши заложило. Картечь ударила кучно, расстояние близкое. Затылок молодого разнесло в клочья, он рухнул, даже не вскрикнув.
Старик взвыл от ужаса и боли в душе. Но ответом ему стал ещё один удар Кирпича. Рыбак завалился на дно лодки, теряя сознание.
А зэки взорвались диким воплем. Это был победный клич, больше похожий на звериное рычание стаи, чем на человеческий крик. В их голосах звучало ликование хищников, почуявших крвь добычи.
Они всем скопом налетели, вцепились и выволокли лодку на землю. Первым делом схватились за ящик, доверху набитый рыбой. Серебристая, свежая, ещё трепещущая. С воплями и радостными матами начали вытаскивать ящик. Кто-то уже вгрызался зубами прямо в сырую плоть, не дожидаясь костра.
Нашли и патроны. Кирпич поднял коробочку, открыл — пересчитал.
— Меньше десятка, — ухмыльнулся он. — Ну и ладно. Нам и этого хватит.
Труп молодого подняли, волоком дотащили до воды и с презрением сбросили в реку. Тело ухнуло, волны разбежались.
— Пускай плывёт, — бросил кто-то. — Рыбе корм. Ха.
Седой был без сознания, но живой. Его выволокли из лодки, завели руки за спину. Взяли нож, срезали леер с борта и крепкой верёвкой связали ему руки.
— Ну что, братва… — торжественно проговорил Кирпич, кивая на ящик с рыбой. — Теперь нажрёмся от пуза!
— У-у-у, вот это дело! — загудели зэки, словно стая оголодавших собак.
— Слышь, Кирпич, — проговорил Лёха, вытирая лоб грязным рукавом. — А не лучше на этой лодке смотаться отсюда? Ты говорил, что сбегать не будем… но теперь-то у нас лодка. Теперь всё изменилось.
Зэки оживились, загалдели. В глазах загорелась жадность и надежда. Каждый видел себя уже не в тайге, а на воле, с полным брюхом и набитыми карманами.
Кирпич оскалился, словно волк, глядя на них:
— Может, и изменилось. Только теперь — всё по моим правилам.
— А лодка?
— Не влезем мы туда все, — проговорил Кирпич. — Не потянет она нас.
— Ну, можно же послать двоих… или одного, — начал Лёха. — А потом он вернётся за вами. Я, например! Я умею управляться с мотором, я ходил на лодках! Разреши, я смотаюсь…
— Нет, — жёстко отрезал Кирпич. — Нашел дураков… Ты нас бросишь. Ты не вернёшься. Да если ты доберёшься до безопасного места — нахрен тебе возвращаться?
— Это почему! Я бы так никогда не сделал! — Лёха колотил себя кулаком в грудь. — Я бы своих братков не кинул!
— Я сказал — нет! — рявкнул Кирпич. — Тащите ящик и этого старого. В лес. Нужно пожарить рыбу, подкрепиться. А уж потом решим, что делать с лодкой.
Все повиновались. Гурьбой двинулись за Кирпичом под покров деревьев. Там развели костёр, срезали веточки для рыбы. Ее быстро почистили, нанизали на прутья и уложили над углями. Запах пошёл такой, что у всех потекли слюни.
