Пока я добирался до сорокового этажа, работники уже высыпали на лестничную клетку, на ходу натягивая куртки и ворча на никому не нужные пожарные учения. Я проталкивался мимо них, пытаясь спускаться побыстрее, но с каждым шагом мне делалось спокойнее. Мы уже не в «Бухте скопы». Здесь реальный мир, здесь поступки имеют последствия, и я не верил, что разыскиваемый международный преступник вроде Хьюго станет вслепую палить на лестнице, где много народу.
Мы вывалились в полный работников и незадачливых жильцов вестибюль. Беднягу Оливию за ее стойкой осаждали сердитые люди и звонящие телефоны. Через стеклянную стену я видел пожарную машину в сопровождении двух полицейских автомобилей, мигавших вспышками и орущих сиренами. У меня на гипсе и свитере виднелась свежая кровь. Я только теперь заметил дергающую боль в правом предплечье и задумался, не сломал ли кость заново.
Пробившись через вестибюль, я оказался среди еще большей толпы снаружи – две или три сотни сотрудников жались кучками ради тепла и разговора. Кое-кто всматривался в верхние этажи, не видно ли огня или дыма, намного больше людей бессмысленно пялились в телефоны. Пожарные в ярких желтых жилетах пронеслись мимо, затопали по лестнице к дверям. На стоянку уже заворачивал второй пожарный автомобиль, тоже сверкая вспышками и завывая сиреной, но сквозь весь этот грохот я услышал зовущую меня Мэгги:
– Папа, папа, папа!
А может, мне это послышалось – не знаю. Я не решился обернуться и посмотреть. Сирена орала все громче, люди зажимали уши ладонями, прихлынув к зданию, где звук не так оглушал.
– Папа! Папа! Папа!
Я один шел через толпу – единственный, кто стремился навстречу сиренам, – слух у меня притупился, и я больше не слышал ее голоса.
«Не сворачивай, Фрэнки. Иди вперед и не оглядывайся».
«Суперстрижки» закрывалась в девять вечера, а в Страудсберг я добрался только в четверть одиннадцатого. Бензобак давно иссяк, мотор работал на пару, но мне страшно было остановиться для заправки. Я понимал, что нельзя терять ни минуты. Остановившись на узкой парковке перед моллом, я бросил джип в погрузочной зоне и пробежал мимо собравшихся перед рестораном «Чипотле» скейтеров. Там катались подростки – выделывали разные финты, прыгали с дорожки для инвалидных колясок. На дверях «Суперстрижек» уже висело: «Закрыто», но, слава богу, в окне видна была Вики – она подметала шваброй обрезки волос. Дверь она заперла, пришлось постучать в витрину, чтобы она меня заметила.
Она, не глядя, крикнула:
– Мы закрылись!
Я постучался громче:
– Вики, это Фрэнк.
Она помедлила долю секунды, но тут же принялась мести дальше, делая вид, что для нее это ничего не значит.
– Приходите утром. Стилист работает с половины восьмого.
– Вики, пожалуйста, нужно поговорить.
– Не представляю, с чего бы это. Я просто вас стригу.
– Я не хотел! Извини, что я так сказал. Пожалуйста, не могла бы ты отпереть?
– А клиентов после закрытия в салон не пускают. Политика корпорации.
Вики теперь раскладывала на столике в приемной модные журналы «Вог», «Элль» и «Стиль» для завтрашних клиентов. На ней был черный свитер с оранжевым фонариком из тыквы и надписью «БУ!». И салон был украшен к Хеллоуину вырезанными из бумаги черепами, нетопырями и чудовищами Франкенштейна.
– Вики, Мэгги натворила ужасных дел. Я не хотел тебе говорить, стыдно было. И врать не хотел, вот и отшил тебя. Но теперь я в настоящей беде и мне нужна помощь. Мне сейчас даже домой нельзя. И здесь небезопасно. Пожалуйста, открой!
Я так орал, что привлек внимание скейтеров. Они забыли о своих кувырках и переворотах, навострили уши. Девочка с металлической палочкой в носу предложила мне свой телефон – позвонить в 911.
Я вежливо отмахнулся:
– Спасибо, не надо.
В полицию я пока не хотел. С дороги я уже позвонил сестре, и она заверила, что они с Абигейл благополучно перебрались в номер «Хэмптон-инн» и ждут от меня дальнейших указаний.
– Вики, пожалуйста! – Я поднял, показал ей жесткий диск. – Я хочу, чтобы ты кое-что послушала. На своем компьютере. Когда услышишь, ты, наверное, поймешь, почему я так себя вел. Там ответы на все твои вопросы.
Я добился ее внимания. Вики была умна и любопытна. Однажды сказала мне, что предпочитает такие исторические романы, где есть тайны или загадки. Она достала тяжелую связку ключей, отперла дверь и приоткрыла – только-только чтобы мне протиснуться внутрь. И тут же заперла, зашторила витрины и шторы тоже закрепила.
– Компьютеру нашему десять лет, – предупредила она. – На прошлой неделе слетел, мы потеряли всю запись на октябрь, так что чудес от него не жди.
