Они подъехали к хутору в один из теплых, тихих вечеров, какие бывают на Дону в сентябре. Пойменный лес, чуть тронутый желтизной, еще не успел сменить поблекшую летнюю зелень на ярмарочное многоцветье вступившей в свои права осени. Окутанные тончайшей предзакатной дымкой деревья купались в неподвижной голубой воде. У их подножия уходила за поворот сдвоенная полоска песка, и было трудно различить границу берега и воды. Под яром, где сильнее течение, куда уже не достигали солнечные лучи, река теряла сонную безмятежность и темным пенистым потоком билась в изъеденную известняковую стену.
Бражников заглушил мотоцикл и, снимая большие кожаные перчатки, кивнул своему спутнику, сидевшему в коляске:
— Разомнемся, товарищ лейтенант? Гляньте, красота какая!
Слава Суханов отбросил брезентовый полог, в который закутался почти до самых глаз, и стал неуклюже выбираться из коляски. Вообще-то он был пока не лейтенант, а только младший, но против такого обращения не возражал. Несколько раз Слава присел, разминая затекшие ноги, и подошел к стоящему у края обрыва Бражникову.
— Метров двадцать будет, — сказал Бражников.
Суханов, вытянув шею, посмотрел вниз и согласился. Потом они молча выкурили по папиросе из командирского доппайка Суханова и стали заводить мотоцикл. Хутор Лозной, куда они ехали, лежал в неглубокой седловине между двумя холмами на берегу Дона. До него оставалось версты три. Оба устали после долгой тряской дороги и торопились добраться до места.
У крайней хаты они остановились узнать, где живет участковый уполномоченный Лесников. Вышла дряхлая старушка. Путано и очень старательно стала объяснять, где и сколько раз надо повернуть, чтобы добраться до нужного им дома. Бражникову надоело слушать. Он сказал, что ясно, хотя толком ничего не понял, и дорогу пришлось спрашивать еще два раза.
— Эй, хозяева, есть кто дома? — спросил Суханов, толкнув приоткрытую калитку.
Из-за спины младшего лейтенанта шмыгнул во двор беловолосый мальчишка лет пяти и остановился перед ним, сунув палец в нос. От сараев в дальнем углу двора неторопливо шел долговязый, на голову выше Славы дядька лет сорока, в застиранной до белизны гимнастерке, синих милицейских галифе и опорках на босу ногу.
— Приехали, значит? — улыбаясь, сказал Лесников. — Ну, здравствуйте!
Широко расплывшийся в улыбке рот придавал длинному с оттопыренными ушами лицу участкового выражение неуместного, по мнению Суханова, добродушия, которое так не вязалось с происходящими событиями. Еще он заметил, что гимнастерка Лесникова испачкана землей и опилками, и это тоже Славе не понравилось. Бросив ладонь к околышу фуражки, он представился отрывисто и четко:
— Оперуполномоченный уголовного розыска управления милиции младший лейтенант Суханов.
Участковый, протянувший было руку, отдернул ее и, не зная, куда деть, неловко затеребил пуговицу на кармане.
— А я вот с банькой затеялся, — после минутной паузы сказал он. — Суббота все же... — Спохватившись, добавил: — Лесников моя фамилия, участковый я здесь... тоже младший лейтенант.
«Младший! — мысленно передразнил его Суханов. — Так до пенсии младшим и останешься. Кругом война идет, а ему никаких забот, попариться, видите ли, захотел!»
На крыльцо вышла женщина с плачущим грудным ребенком на руках, мельком поздоровалась со Славой и, не дожидаясь ответа, повернулась к Лесникову:
— Миша, температура у Катьки! Ты бы сходил за теть Маней. — Она повернулась и снова пошла в дом, не обращая на Славу никакого внимания.
— Оденьтесь по форме, товарищ Лесников, — с трудом сдерживая раздражение, сказал Суханов, — мы вас подождем.
Снова козырнул и, молча повернувшись, зашагал к мотоциклу.
Участковый собрался быстро.
— Можно в доме переговорить, — снова пытаясь улыбнуться, сказал он, — а можно в сельсовете. У меня там комнатка есть.
— Поедем в сельсовет, разговор серьезный, — отрезал Слава.
Лесников догадался, почему остался таким недовольным приехавший из города младший лейтенант, затянутый в новенькие скрипучие ремни. Действительно, прибыл человек по важному делу, а он в опорках по двору разгуливает, баню топит.
Участковый не стал объяснять, что уже неделю не был дома, ездил по дальним хуторам, а последние две ночи просидел в засаде, подстерегая неизвестных, которые взломали два магазина. Тут еще Катька заболела. Кашляет и кашляет, как бы не воспаление легких — слабенькая девчонка. Но рассказывать об этом участковый не стал. Представителя областного управления, конечно, меньше всего интересовало житье-бытье Лесникова, и приехал он в Лозной, видимо, в связи с диверсией на Калиновском аэродроме, о чем намекнул вчера начальник милиции.