Лесников не ошибся насчет цели их приезда. Но со следами дело обстояло плохо. Прошло трое суток с той ночи, когда наведенные диверсионной группой немецкие самолеты разбомбили аэродром, расположенный близ станции Калиновской. Видимо, диверсанты были заброшены через линию фронта в красноармейской форме и имели с собой рацию. Работа неизвестного коротковолнового радиопередатчика была запеленгована за несколько часов до налета, в шестидесяти километрах западнее аэродрома. Больше рация в эфир не выходила.
Личность убитого диверсанта установить не удалось. Кроме пистолета и ракетницы, при нем обнаружили красноармейскую книжку, несколько писем и около двух тысяч рублей. Книжка была подлинной, но с переклеенной фотографией. Принадлежала она младшему сержанту Шабанову Сергею, пропавшему без вести в июле. Согласно последней записи человек, носивший это имя, являлся помощником командира взвода отдельного 87-го батальона связи. Предполагалось, что и остальные участники группы снабжены такими же документами.
Пока не удалось разыскать ни одного военнослужащего из этого подразделения, а сам батальон попал в окружение в первые дни войны, и с тех пор о нем не было никаких известий. По всей видимости, группа уже сменила документы и, пройдя проверку, продолжала передвигаться по тылам армии.
Группа могла состоять из агентов абвера, заброшенных еще до войны или в последние месяцы под видом беженцев.
Основной задачей бригады областного управления милиции, в которую входили Суханов и Бражников, являлся не столько розыск диверсантов (ими занимались несколько специальных групп военной контрразведки и НКВД), сколько тщательная проверка беженцев, очистка района от уголовного элемента, бродяг. Особое внимание предполагалось обратить на бывших белогвардейцев, кулаков.
Положение на фронте складывалось тяжелое. Фашисты взяли Киев, захватили всю Правобережную Украину. За внешне бесстрастными сводками Информбюро угадывалась трагедия армий Юго-Западного фронта, сражавшихся и погибавших в окружении. В эти последние дни сентября немецкие войска, отрезав от страны Крым, развивали наступление на Донбасс и Ростов. Расстояние от Сталинграда до Ростова — всего час лету...
Утром, в отделении милиции, после инструктажа бригада была разделена на несколько групп и направлена каждая на свой участок. Провожая Суханова, начальник бригады Скорик оглядел улыбающегося младшего лейтенанта и подумал, что хорошо, если бы эти диверсанты ему не встретились — совсем мальчишка. А где других найдешь? Работы — по горло, а сколько сотрудников на фронт ушли!
— Про бдительность и прочие вещи напоминать не буду, — сказал Скорик, — и так целый час на эту тему талдонили. Работать будешь вместе с Лесниковым Михаилом Иванычем. Сотрудник опытный, здешние места хорошо знает. В гражданскую воевал, когда тебя и в проекте не было, так что командовать не очень рвись.
Кабинет участкового уполномоченного Лесникова представлял из себя крохотную комнатушку со щербатым столом у окна и несколькими табуретками. Зато имелся телефон.
— Тесновато живем, — проговорил Лесников, пропуская Суханова и Бражникова вперед, — весной новый сельсовет заложили, только какое теперь строительство? Вы за стол садитесь, товарищ младший лейтенант.
Славе показалось, что участковый сделал ударение на слове «младший». Подчеркивает, что по званию равны! А подчиняться все равно придется, он растрясет это болото, заставит работать, а не про баньки думать. Суханов вытащил из полевой сумки блокнот с еще довоенной цветастой обложкой и, раскрыв, положил сверху карандаш.
— Докладывайте, товарищ Лесников.
Участковый кашлянул и убрал под лавку ноги в запыленных кирзовых сапогах.
— Чего докладывать-то?
Он поднял на Славу светлые, глубоко спрятанные под рыжими, выгоревшими бровями глаза. Лесников смотрел внимательно и выжидающе, и Бражников подумал, что не такой он простой, этот долговязый участковый.
— Обстановку докладывайте.
— Веселая обстановка, — после долгой паузы медленно заговорил Лесников, — участок у меня, значит, вдвое больше стал, так как соседа моего Лапина Николая на фронт призвали. Шестнадцать хуторов, лесничество... В общем, два дня из конца в конец шагать, чтобы участок обойти.
Так же не спеша и обстоятельно он рассказал, что на участке проживает около двухсот эвакуированных, размещен пехотный батальон, который со дня на день должен отбыть на фронт, есть еще несколько мелких тыловых подразделений. Все они проверены, посторонних вроде нет. Обстановка в основном была спокойная, вот только в последний месяц шалить начали, два магазина взломали.
— Может, эти? — мотнул головой в сторону окна Слава. — Есть нечего, вот они и полезли.
— Непохоже. Все подряд хватали — и продукты и барахло. Либо дезертиры сработали, либо заезжие уголовники. Где-то в наших краях прячутся.
Бражников вздохнул и привалился к стене. Он не любил совещаний, кроме того, очень хотелось есть.
— Ужинать, что ли, здесь будем? — не выдержал Василий.
— Зачем здесь? У меня и поужинаем. Банька-то ведь топится. Попаримся, а потом перекусим.