Я сразу же поразился ее величию: стены, декорированные темными, богато украшенными гобеленами, на которых изображены сцены из ушедшей эпохи Возрождения. Тёмная мебель, каждый предмет которой излучал элегантность и роскошь. Комната была залита неярким серым светом, исходящим от мерцающих свечей.
Пока я любовалась готическим великолепием обстановки, мое внимание привлек рояль, стоящий в углу комнаты. Его черная глянцевая поверхность отражала свет, и я не смогла удержаться от соблазна провести пальцами по старым клавишам.
Я уже собиралась присесть и наиграть мелодию, как услышала его шаги. Я быстро отказалась от своих планов и возвратилась в центр комнаты.
В комнату вошел Эскар с подносом, на котором стояли чашки с дымящимся чаем.
— Баронесса, — произнес он низким голосом. — Ты нашла путь к моему самому заветному владению.
— Я прошу прощения, господин Мортес. Не смогла устоять перед такой красотой.
Жнец ставит поднос на соседний столик и подходит к инструменту. Быстрым движением он усаживается на скамью и приглашает меня присоединиться.
Я замираю в нерешительности и осторожно сажусь на краешек танкетки.
Глядя на него, замечаю редкую мягкость во взгляде. Как будто стены, которые он возвел вокруг себя, постепенно рушатся, открывая человека, скрытого под маской гордости и отстраненности.
Не говоря ни слова, он начинает играть призрачную мелодию, ноты которой переплетаются с тихим шепотом дождя за окном. Мелодия трогает меня за сердце, вызывая чувство ностальгии и тоски.
Я прикрываю глаза и позволяю музыке перенести меня в другое время и место.
Когда последняя нота затихает, мы сидим в тишине. Эскар медленно поворачивает голову в мою сторону, его ониксовые глаза изучают мои черты.
Его пальцы случайно касаются моих, зажигая искру, которая переносит меня в то время, когда мы впервые соприкоснулись в кабаке. В сердце что-то сжимается, вызывая резкую боль в груди. Я непроизвольно отстраняясь.
Задумавшись, жнец проводит пальцами по рукаву моего платья.
— Баронесса… — шепчет он. — Я прикажу убить твоего кучера. Нет, в самом деле.
Он медленно поднялся с сиденья, окидывая взглядом мой промокший наряд.
— Твоё платье насквозь промокло… В крыше твоей кареты дыра или что? Не могу представить, где ещё можно так промокнуть.
Я удивленно вскидываю на него глаза.
Жнец переводит взгляд на потрескивающее пламя в камине, на суровом лице пляшут озорные искорки.
— Конечно, знаю я парочку мест в городе, где дамы постоянно намокают… — он ухмыляется своим грязным мыслям. — Но тебе туда ходить точно не стоит.
— …Почему же?
Вместо ответа он коротко прочистил горло и протянул руку. Что-то в его жесте побудило меня согласиться, и я, не раздумывая, вложила свою ладонь в его, грациозно поднявшись.
Мы оказались лицом к лицу, что вызвало у него самодовольную улыбку.
— Потому что это не твой случай "мокрого платья".
Я подняла голову, чтобы компенсировать свой рост. Хоть я и не была коротышкой, в его присутствии я таковой являлась. Эскар казался неприлично высоким.
Слова: "откуда ты знаешь, какой мой случай?" — грозили сорваться с моих губ, но я ухватилась за привитые мне манеры и подавила искушение.
Комната вдруг показалась мне слишком маленькой. Жнец с усмешкой отодвинул занавеску в сторону, открыв проход в другую комнату — его спальню.
— Будет совершенно нелепо, если я заставлю тебя ехать в поместье в этом, — буднично заметил он, будто это было обычным делом, когда гостья переодевалась у него.
Я не успела возразить, как моя ладонь удобно устроилась в его, и он легким движением провел меня в темную комнату.
Действительно, на большой кровати лежал аккуратно сложенный комплект одежды.
— Переоденься. Потом поговорим, — распорядился Эскар.
Пока он медлил с уходом, его рука продолжала держать мою, ласково согревая ее. Во мне зародилось необычное желание — чтобы он согрел и другую мою руку. Но такая непристойная роскошь была запрещена, и я знала, что не смогу переступить эту грань.
— …Помнится, в прошлый раз ты опрокинула на меня стакан лишь от одного прикосновения моей руки. Что изменилось сейчас?
Мужчина слегка наклонил голову, глядя мне в глаза с любопытством.
— Ничего. Я по-прежнему чувствую себя неловко, когда кто-то прикасается ко мне.
— Неужели?
Он отпустил мою руку и сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. Его глаза потемнели, на губах появился хищный оскал.
— Ты, наверное, не знаешь, баронесса, но единственный способ избавиться от тревоги — это посмотреть ей в лицо. Но, конечно, это зависит только от тебя. Кому и как противостоять, так ведь?