— Такая положительная реакция на первый день свободы. Очень мило. — хмыкнула я, закутываясь в свою белую шубку.
— О, Темный Лорд, Сандрина… Мы никогда не бываем по-настоящему свободны. — он замедляет шаг, испытующе взглянув на меня. — Ни здесь, ни где-либо еще. Может, только в переходе, когда мы умираем, но кто скажет это наверняка?
Тучи, неестественно черные, висели над городом, и как только мы сели в карету, полил сильный ливень.
— …А ты бы хотела? — тихо спросил Эскар после долгого молчания. — Хотела бы проверить загробную жизнь? Знаешь… Все, что для этого нужно — подписать контракт со жнецом.
От его тихого монотонного голоса и этих слов мне становится не по себе. Я снова собираю свою давно укоренившуюся тревогу в непроницаемую маску.
— Когда-нибудь, возможно… Но точно не сегодня.
Его глаза — лисьи, угольного цвета, хитро прищуриваются.
«Нет, мой дорогой жнец, сегодня моя очередь расспрашивать тебя» — подумалось мне.
Я скрещиваю руки, отклоняясь на заднее сиденье.
— За что же тебя арестовали?
Эскар равнодушно цокает, натягивая перчатки.
— У меня сомнительная репутация в этом прекрасном городе. Здесь слишком много правил, на которые я не подписывался. На самом деле… Ни на одно.
— Не думаю, что хотела бы жить в городе, где правила были бы написаны тобой.
Его звонкий смех заполняет карету.
— О, баронесса! Ты — нечто!.. — под полузакрытыми веками, он лениво отклоняется назад. — В моем городе — не было бы никаких правил! Вообще.
Взгляд жнеца обладал способностью проникать сквозь одежду до самой кожи. Каким-то способом, он оголял собеседника лишь единожды взглянув. И я полагаю, что он полностью осознает эту свою способность, сознательно выбирая варианты: обнажить душу или нечто другое своими всепожирающими чёрными воронками.
Я вздрагиваю, когда раздается стук в окно. Эскар насмешливо отмечает мою реакцию, останавливая карету и отодвигая занавеску.
Это была Морин. Она была в приподнятом настроении, когда наконец увидела брата, но отказалась, чтобы мы подвезли ее до таверны, так как чувствовала себя не совсем хорошо.
Эскар подозрительно наблюдал за нашей светской беседой с легкой насмешкой в глазах — мне и Морин было не по себе от такого его молчания. Нарочно, небось…
— Разве Эскар не рассказал тебе, почему его вообще арестовали? — Морин неодобрительно посмотрела на брата. — Он пытался пересечь Туманную зону! Представляешь?! Он хотел покинуть графства!
Мои пальцы дёрнулись, болезненно впиваясь в ладони.
Неужели Микаль был не единственным, кто пытался сделать это?.. Не может быть. Ведь ни одному человеку здесь и в голову не придут такие мысли о самоуничтожении! Конечной точкой которого, станет приговор Ордена Дахмы стереть такую мятежную душу, идущую против Темного Закона по запрету на пересечение Туманной зоны. Здесь, когда люди заказывают услуги жнеца, смерть для них — это переход в другую жизнь, перерождение, а нарушение Темных правил графств — приговор на полное уничтожение души.
— …Это правда? Ты пытался пересечь границу?
Он скрещивает руки и даже не смотрит на меня. Прислонившись к карете, жнец равнодушен и безмятежен.
— А ты как думаешь, баронесса?
Ничего больше не сказав, Эскар возвращается в карету, задергивая шторку.
Час спустя
— У меня есть идея, баронесса. Очень заманчивая, — умиротворенно заявил мой секретарь, сцепив руки за спиной.
Гравий гулко отзывался под его ботинками, когда мы прогуливались по вечернему саду.
— И что за идея?
— Кое-что, что, возможно, поможет тебе разоблачить маски, под которыми твои дорогие родственники скрывают свои истинные намерения по отношению к тебе.
— Надеюсь, это не закончится арестом уже нас обоих?
Он встречает мой недоверчивый взгляд, и в его темных очах искрится потеха.
— Все возможно, моя дорогая баронесса. Все… Но разве не предвкушение неизвестности делает жизнь интересной?
Всю ночь я думала о его поступке. Почему он хотел покинуть графства? И сразу после званого ужина в поместье. Оберон запугал его?.. Запугал? Я вообще слышу, что говорю? Это мрачный жнец. У них в программе сознания нет чувства страха. Кроме того, вторгнуться в туманную зону из-за этого под угрозой уничтожения души… Это как-то нерационально даже для него.
Мы не пересекались до позднего вечера, потому что Эскар зачем-то понадобился моему дяде в качестве секретаря по важным делам, которые меня, как сказал дядя, не касались.
По предложению Тимадры я приняла горячую ванну с маслами и ароматическими травами, помогающими сохранить молодость кожи. Она объяснила это тем, что в моем возрасте все средства хороши, чтобы оставаться презентабельной для удачного замужества как можно дольше.
Я начала расчесывать свои длинные волосы. Расческа не слушалась моих густых мокрых волос, и мои мысли устремились к раздражению и возмущению. И тому была весомая причина.