— Тогда я больше никогда не посмею тебя перебить. — холодно бросаю я, тут же отступая в сторону.
Из-за дверей вдруг доносятся чьи-то голоса. Панически боясь быть замеченной в столь близких отношениях со своим секретарем, я быстро отступаю ещё назад.
Моя резкость, видимо, с самого начала была ошибкой — пуговица его рукава цепляется за украшения моего тонкого платья. Жемчужное ожерелье, висевшее на моей шее, рвется с легкостью щелчка: тысячи мелких белых бусинок сыплются к моим ногам.
Дверь восточного крыла начинает открываться.
Стараясь не наступить на рассыпанные по полу драгоценные капли, я, как назло, подворачиваю лодыжку. Эскар делает ловкий рывок вперед, притягивая меня к себе. Беспомощно падая на его широкую грудь, я в испуге закрываю глаза.
Мужчина почему-то мгновенно замирает, его мышцы напрягаются.
Прошипев что-то невнятное, он бросает на меня взгляд, полный бегущих эмоций, которые я не успеваю прочесть. Такой реакции я у него еще не наблюдала.
Что-то прижимается к моей груди. И это что-то — не его твердая грудь. Я замечаю, что его ладонь откровенно оказалась на моем бюсте, а я буквально лежу на нем, прижимая к стене.
— Боже!.. — едва успеваю выпалить я.
В мгновение ока его руки сжимают мои плечи, разворачивая меня спиной ко входу.
— Сандрина!!! Вот ты где! — басистый голос Оберона разносится позади меня.
Я вздрагиваю, неосознанно прижимаясь к торсу жнеца сильней, словно он может меня спрятать.
— Можешь перебить своего дядю сейчас, баронесса. Он не против.
Моргнув в замешательстве, наблюдаю, как Эскар тенью исчезает за поворотом.
Бледная, лишенная всяких эмоций, я медленно поворачиваюсь и вижу дядю и группу неизвестных мне лиц, одетых в черные и темно-фиолетовые рясы длиной до пола — все они похожи друг на друга. От их суровых выражений и непоколебимых взглядов у меня сразу возникает ощущение неприязни к ним.
— Моя дорогая племянница! — в словах дяди звучит странная смесь гордости и подозрения.
Он с прищуром оглядывает меня с головы до ног, оценивая ситуацию.
Побледнев, я стою, прислонившись к стене, и нахожу неуместное утешение в рассыпанных жемчужинах, которые окружают меня, как первый выпавший снег.
Кто-то коротко кашляет, нарушая неловкую тишину, воцарившуюся в коридоре.
Вперед выходит мужчина, лет тридцати, с отрешенным лицом и серыми задумчивыми глазами. Его черные очки в роговой оправе мерцают, когда тот приподнимает подбородок, чтобы получше рассмотреть меня. Волосы того же цвета, что и глаза — серые, подчеркивают худосочное лицо.
— Ваше преосвященство, — с напускным почтением обращается к нему дядя. — Вот этот прекрасный ангел — наша Сандрина. Дочь моей дорогой сестры, которой, к сожалению, нет с нами со времён Чёрного мора.
Седовласый мужчина кивает, полностью игнорируя неискреннее представление дяди. Не сводя с меня остекленевшего взора, он начинает говорить, и голос его — неторопливый и сухой, соответствующий его виду.
— Рад наконец-то познакомиться с Вами, леди Сандрина… Я — епископ Лар Морибундус. Полагаю, нам предстоит обсудить несколько интересных вопросов.
О нет… Их план происходит прямо здесь и сейчас. Паника бурлит в моих жилах, а разум мечется в отчаянном поиске плана побега.
Епископ Морибундус продолжает что-то говорить, но его слова проносятся мимо меня туманным эхом.
— …Леди Сандрина, мы давно хотели встретиться с Вами. Ваша родословная имеет огромное значение для планомерного будущего нашей Конгрегации.
— Скажи ему, чтобы уходил, Сандрин. Сейчас же! И проследи, чтобы мы не увидели твоего секретаря на сегодняшнем банкете.
Тимадра хватает меня за локоть и отводит в сторону.
Напряжение между нами ощутимо, мы находимся где-то в лиминальном пространстве между ненавистью и родственными отношениями. Они, оказывается, не выносят присутствия жнеца. Иногда я тоже это чувствую — энергию, сгущающуюся тяжелой невидимой пеленой вокруг него всякий раз, когда кто-то выводит его из себя.
— Наконец-то твой будущий жених здесь, Сандрина, — шепчет Тимадра с нотками срочности. — Мы приложили к этому столько усилий и не можем позволить себе никаких неожиданностей. Ничто и никто не должен нарушить ход событий сегодняшнего вечера.
Ее глаза обводят бальный зал, выискивая любые изъяны в тщательно продуманном декоре.
— Иди лучше принарядись. Я попрошу горничную уведомить твоего секретаря. Тебе нельзя терять время, Сандрин. Иди же!.. — тетя оглядывает меня так, будто я не более чем ее кукла. — Приготовься выйти из своего кокона и превратиться в светскую бабочку сегодня!
Я удаляюсь в своё крыло, чтобы подготовиться к банкету. Платье, подготовленное для меня, поражает воображение: затейливые кружевные детали подола и тонкие паутинки из серебра на корсете.
Погружаясь в ткань, все больше чувствую себя пешкой в этой изощренной игре.
Первая официальная встреча с моим так называемым женихом должна была состояться в оранжерее белых акаций.