— …Обещал. Хитрая лисица, — хмыкает он. — Только сначала ты должна выполнить свою часть сделки. Тогда мы сможем поговорить как взрослые люди.
Притворно подмигнув, он начинает уходить, не оставляя мне другого выбора, кроме как последовать за ним.
Когда я делаю шаг вперед, меня охватывает внезапная волна головокружения. Зрение расплывается, и я ощущаю, что прислонилась к оконной раме в поисках опоры.
— Ты сегодня ела? — вопрошает жнец, в его голосе звучит неподдельное беспокойство.
— Оставь это. Какая вообще разница?
— Ещё какая. Представь, если ты свалишься в обморок перед дворянами и прочими выродками. Хотя… Это может стать неплохим отвлекающим маневром!.. Как думаешь, баронесса, справишься? — он бесстрастно заявляет, приобнимая меня за плечи.
Я чувствую дискомфорт от его прикосновения, не разбирая, что он там бормочет себе под нос.
— Пойдем, — мягко подталкивает он меня. — Это сблизит нас, дорогая. Подожди еще немного. Это будет справедливо, учитывая то, как долго ждал я.
Его слова повисают в воздухе, оставляя во мне смесь растерянности и любопытства.
Но прежде чем я успеваю высказать что-либо, Эскар ловко кружит меня в мимолетном вальсе, и его смех наполняет темный коридор.
— …Ждал чего? — сурово вопрошаю я, с трудом поспевая за его оживленным шагом. — Чтобы закружить меня до потери сознания и унизить перед служителями Церкви?
Веселье стихает, и он лишь улыбается мне, странная теплота излучается из его глаз.
— Перед этими религиозными безумцами? Нет. Кроме того, твои родственнички лучше всех справляются с унижением, когда речь заходит о тебе. Тебе не кажется?
Я вздыхаю, понимая, что в его словах есть доля правды. Нет более голодных волков, чем те, которые находятся рядом и ждут, чтобы разорвать тебя на части. Но в глубине души я знала, что на каждого зверя найдется и свой охотник. Но почему-то мой охотник — оказался жнецом.
Мы входим в большой зал, и тут же у меня начинают сдавать нервы. Я стараюсь держаться ближе стен, как на мелководье в открытом океане.
Эскар смотрит на меня исподлобья, изучая мое настроение.
— Пора блистать, мой бриллиант, — шепчет он, и его горячее дыхание обжигает мой висок.
Он аккуратно берет меня под локоть — неожиданный жест с его стороны, ведь обычно он не отличается манерами.
Жнец неприлично высок, пожалуй, самый высокий господин под этой крышей. При это надо отметить, что на приём пришло несколько десятков пар. Такого масштабного пиршества в этом зале не было уже давно.
Мы плавно движемся по центру малого зала, проходя мимо оживленных бесед баронов, виконтов, графов — все они мне незнакомы.
Когда мы подходим к дверям в большой зал, я любуюсь роскошью помещения: позолоченные канделябры и сотни картин, украшенных драгоценными камнями — все ослепляет и сверкает наилучшим образом. В отражении белого мраморного пола все становится вдвойне прекрасным.
Чувствуя себя немного растерянной, я цепляюсь за локоть своего секретаря, когда мы проходим мимо моих тетушек. Они слишком откровенно пялятся на нас, но я не обращаю на них никакого внимания. Пусть осуждают.
Как только я начинаю расслабляться, думая, что все не так уж и плохо, мои глаза встречаются со взглядом моего дяди.
Ощущение такое, будто я врезалась в каменную стену — интенсивность разбивает меня на части. Я выдыхаю и сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.
Но тут я замечаю епископа Лара в конце зала — он стоит с руками за спиной, повернувшись к открытому балкону, где идёт светская беседа с десятком других, таких же облачённых в пурпурные рясы с безразличными выражениями лиц.
Наконец мы останавливаемся у фонтана с белым вином, и густой фруктовый аромат опьяняет мое сознание.
— Сандрина Эрналин! — раздается мелодичный голос.
Шурша бежевыми шифоновыми юбками, ко мне подбегает моя двоюродная тетя Аркона. Она самая младшая из моих тетушек — кудрявая блондинка с теплой улыбкой на лице. У нас с ней была особая связь, которая позволяла нам время от времени устраивать чаепития, несмотря на мое отстранение от светских мероприятий в последние годы.
— Девочка моя! Как здорово, что мы воссоединились спустя столько времени! — восклицает она, восторженно хлопая в ладоши.
Женщина наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку, но медлит, видимо, заметив чужое присутствие. Даже Эскар, вечно бдительный хищник, не сводит с нее глаз, как будто готовый в любой момент кинуться на женщину.
Аркона мило улыбается мне и с легкой опаской — жнецу. Ее приторно-ванильные духи обволакивают нас, и становится трудно дышать.
— Любовь между тетей и племянницей не знает расстояний и времени, не так ли, милая?
Я вежливо улыбаюсь, позволяя ей держать меня за руку столько, сколько она пожелает. Тетя бросает короткий взгляд на моего спутника, надеясь на вежливое приветствие, но, к ее огромному удивлению, он молчит.
— Позволь представить тебе, тетя, господина Эскара Мортеса, моего секретаря.
— …Очень приятно. — благожелательно кивает она, протягивая мне фужер с подноса. — Глинтвейн. Твой любимый! Ах, Сандриночка, ты просто должна приехать к нам в загородную усадьбу!