Поворачиваюсь лицом к толпе со слабой улыбкой на своем теперь уже безмятежном лице. Мое зрение растворяется в дымке свечей и благовоний. Темнота опускается на мои веки, словно ночная вуаль. Комната становится окутана чернотой, лишенной всякого света. Ясность теряется, а мысли начинают путаться. Я падаю в этот мрак, охотно подчиняясь ему.
Вдалеке раздается звук бьющегося стекла. За ним следуют вскрики и причитания тётушек. Все труднее и труднее сопротивляться соблазну поддаться этой тьме.
"Даже в отсутствие ты указал мне путь…" — слова срываются с моих губ, и я чувствую, как последние остатки тепла покидают мое лицо.
Слышу, как распахиваются окна. Сильный порыв ветра врывается в зал, неся с собой сладкий аромат жасмина. Он окутывает меня, как нежная вуаль, убаюкивая, погружая в блаженные грезы.
Эскар
тремя часами ранее
Сразу после того, как я оставил баронессу в саду, я почувствовал непреодолимую смесь раздражения и… беспокойства. Мои мысли были поглощены гневом и чем-то первобытным, шевелящимся глубоко внутри. Присутствие баронессы, казалось, еще больше обнажало мою звериную сущность.
Решив найти утешение и отвлечься, я направился прямиком домой, желая насладиться травяным чаем и обществом гостевого дома с дурной репутацией. Давненько я туда не заходил… С тех пор, как познакомился с Сандриной.
Пока я шел к карете, погрузившись в сладостно-развратные мысли о грядущем времяпровождение, мои планы прервало интригующее зрелище вблизи садового лабиринта. За дубами, скрытые от света, стояли виконтесса Тимадра и одна из её служанок.
Я прислонился к дереву и стал наблюдать за их уже не совсем тайной встречей. Их слова долетали до моих ушей, все тайное становилось явным.
Виконтесса выглядела разъяренной, ее благородный вид был разрушен. Служанка, напротив, казалась обремененной неведомой бедой и безудержно плакала.
Слушая их разговор, я не мог поверить в ту паутину обмана, которая окружала ее. Игры, которые велись в этом мрачном мире серых истин, поражали меня.
— Что ты сделала?!!! Насколько глупой может быть одна служанка? — раздался голос Тимадры, красота которой померкла, как убывающая луна. Было ясно, что эта женщина поднялась до знати благодаря интригам и манипуляциям… Что ж, браво!
Служанка едва могла говорить сквозь слезы.
— Пожалуйста… Мне очень жаль, госпожа Лорелей! Я не знала! Я прошу прощения!
Весь этот хаос был вызван простой ошибкой — служанка нечаянно подала чай не той даме на чаепитии.
Тимадра продолжала ругать слугу, паникуя, что их дела раскроются, если кто-нибудь узнает, что тот чай, предназначенный только для Сандрины был с ядом.
— Если кто-нибудь узнает, последствия будут ужасными!.. — шипела она. — Особенно для тебя, никчемная девчонка!
В воздухе раздался звук звонкой пощечины, за которым последовали еще более надрывные рыдания.
А, так вот какой у них план — медленно травить баронессу успокоительными зельями, сделать ее беспомощной перед элитой, ее местом по наследству в Ордене и погрузить в состояние беспамятства, сковав ее прошлыми горестями. Что же… Неплохой план.
Масштабы действующих сил поместья стали докучать мне, и я осознал, что хочу положить этому спектаклю конец.
Эскар сейчас
Ее глаза закатываются, а лицо теряет цвет, становясь бледным, как полная луна в свои лучшие дни. Такое драматическое сравнение… Ну и черт с ним! Я мрачный поэт.
Я замечаю, как хмурятся ее дяди и тут же вскакивают тетушки, кудахча кто о чем.
Приводя в действие свой план по обнаружению гадюк вокруг моей баронессы, я культивирую свою темную энергию в груди, синхронизируя ее с освещением вокруг. Сжав кулак, я разом поглощаю весь свет в бальном зале. Только тусклые благовонии на столе и дальний камин освещают теперь огромный мраморный зал с позолотой.
Я быстро окидываю стол ночным зрением и гадаю: какова вероятность того, что она всё-таки свалится в обморок?
И только подумав об этом, краем глаза замечаю, как Сандрина медленно пятится назад, уронив бокал из рук. Звук бьющегося стекла заставляет меня наклонить голову, чтобы понаблюдать за ней дальше.
Какая неуклюжая, надоедливая баронесса! Разрушила такой замечательный тихий план. Или я слишком сурово сужу? И все совсем наоборот?..
Ведь этих секунд в темноте оказалось достаточно, чтобы выполнить обещанную миссию.
Я разжимаю кулак, взмахнув пальцами, стряхивая остатки сдерживаемой энергии. Свет снова загорается. Тишину за столом нарушает лишь тихий звук удара тела об пол.
Теперь и все ее дяди кряхтят в удивлении. Церковные крысы синхронно поднимают брови, кривясь. Даже тот умственно не спешащий, епископ, ошарашен.
Какое это должно быть зрелище для всех их скучных, развращенных богатством и властью умов!